Книга Вопреки твоим обидам, страница 89 – Дина Сдобберг

Вот только смотрел он на Минотавра как-то слишком пристально. И взгляд такой... Неприятный.

— Так, всё. Уходим, — отвлекла меня от наблюдений за странным прилипалой Ладка. — Сейчас начнётся гвоздь программы!

— Поздно, уже, — показала я на сцену за её спиной.

Там как раз под одобрительные визги хорошо разогревшихся спиртным девиц вышли накаченные парни в форме пожарных.

— Что же вы решили уходить, раз гвоздь программы? — спросил у Ладки незнакомый мне парень с явным недовольством в голосе. — А посмотреть? Наверняка же сейчас что-то интересное покажут.

— Если бы меня интересовало это самое интересное, то я бы отучилась на венеролога и рассматривай не хочу! — скривилась Лада.

— Так вот как выбирали профессию и специализацию? Я-то думаю, а оказывается вы просто любите копаться в мозгах, — ехидничал этот парень.

— Ещё и вынести могу, если очень просят. А вы, Денис, просто целенаправленно напрашиваетесь, — предупреждающим тоном, каким только она умела говорить, ответила Лада, сложив руки на груди. — Не помню, чтобы вам передавали права опеки надо мной. С чего это вас так волнует что и где я увижу и как это повлияет на мой моральный облик?

— Я так понимаю, что вы знакомы? Очередной кавалер от папы? — хмыкнула я.

— Ну что ты! Он не настолько плох, — фыркнула Лада. — Нет, это не отцов засланец, а новый врач в госпитале. Любитель мозаики, пазлов, головоломок и вышивания крестиком.

— То есть? — удивилась я.

— Я хирург, с опытом работы в горячих точках. Поэтому не боюсь браться за случаи не просто переломов, но и частичного дробления костей или сложного проникающего проникновения. То есть собирать из мелких деталей целое. А вышивание крестиком... Видите ли, я привык, что моим пациентам обычно не отпускается много времени на восстановление. Поэтому швы накладываю не обычной одинарной петлёй, а перехлёстом. Для надёжности, — с дружелюбной улыбкой ответил этот Денис.

— Денис, хирург, побывавший в горячих точках? И гуляющий в компании вот этого орла... — Протянула я. — Так понимаю, вы Упырь?

— Именно он, — с той же улыбкой ответил Упырь.

— А здесь вы по какому поводу? Пришли на гвоздь программы этого клуба? — ехидно спросила я.

— Нет, присматриваем за одной, уже за двумя, самоуверенными любительницами поискать приключения на одну неусидчивую часть тела, — хмурился Минотавр. — Вы поприличнее клуб найти не могли? Нужно было именно сюда идти? Сюда же полиция ездит чуть ли по графику! Вон и обрыган какой-то прицепился.

— Пока ты не начал рисовать страшные перспективы из сценария пятидесяти оттенков ещё более серого, — хмыкнула я. — Посмотри вон туда. Это Вова. Вова мальчик спортивный, боксёр. И пока мы здесь, он за нами присматривает. И кстати он уже шёл сюда, когда как обычно влетел ты.

Булад.

Незаметно для себя я врастал в новый город. Новое место жизни. Привыкал к его ритму, к его характеру. Здесь не было иркутской медлительности или созерцательности вне времени, что ощущалась на Ольхоне. Здесь все было пропитано деятельностью горячего темперамента и насмешливым наблюдением мудрости.

Словно старость, напитавшаяся опытом, позволяла молодым набивать свои собственные шишки. Как говорил дед Мавра, вести разговоры о ценности чего-либо нужно было либо во время умывания от кровавых соплей, либо сразу после, но никак не до. Иначе толщина черепной коробки не позволяла проникнуть в голову пониманию.