Книга Вопреки твоим обидам, страница 107 – Дина Сдобберг

— Их задача сдерживать наши инстинкты. Те самые, которые вытаскивали нас со времён дремучей древности, — кивнула Лена, в который раз подтвердив удивительное совпадение наших мыслей. — Инстинкты, это дикость! Это то, что возвращает нас к состоянию стада, где прав тот, кто элементарно сильнее. Для современного цивилизованного человека есть закон! Но...

— Кому как ни тебе знать, что закон порой легко прикрывает то, от чего должен бы защищать, — напомнил я.

Она задумалась, я её не тревожил. Она как будто не чувствовала моих прикосновений. Взгляд Лены застыл на небольшом экране из закалённого стекла, за которым танцевало пламя.

Я позволял ей быть наедине с собой, ведь любой путь к решению проблемы начинается с понимания этой проблемы.

К тому же у меня была своя собственная проблема. Я втирал мёд с солью в кожу Куницы, ощущал под ладонями её тело. Память оживляла со всей яркостью моменты нашей близости, каждый её отклик. И какой-то злобный дятел в мозгах долбил напоминанием, что я сам отказался от неё, сам оттолкнул.

И я то понимал, как важна она в моей жизни. Как нужна для того, чтобы жить. А Куница этого не знала. Не знала есть ли место для меня в её жизни.

Прикасаться к ней, словно в ласке, зная, что никакого продолжения не будет и быть не может, было настоящим испытанием. И когда, напоив её густой ряженкой с булкой, я заставил её лечь в кровать, испытал настоящее облегчение. По крайней мере у меня была небольшая передышка без неё.

Лена, не смотря на споры и заверения, что днём она вообще не спит, и что единственный способ, это дождаться ночи, очень быстро уснула. По крайней мере, когда я поднялся через полчаса, проверить как она, Куница спала, сердясь на что-то или кого-то во сне.

Разбудил я её только через три часа, когда угли уже прогорели и пора было жарить мясо.

— Давай, подымайся, а то ночью не уснёшь. И выходи во дворик. Там стоит мангал и беседка, — будил её я.

— Угу, — бурчала она, не открывая глаз, подтягивая край пледа под щёку.

— Так, я вынужден применить крайние меры, — предупредил я, стягивая с неё одеяло.

— Да встаю я, встаю, — ворчала Лена.

— Возле мангала тебя ждёт свежий сок, — завлекал я недовольную пробуждением Куницу. — Гранатовый. Как ты любишь. Я минут двадцать как размораживаться достал.

— Размораживаться? — упоминание любимого напитка поспособствовало пробуждению куда лучше уговоров.

— Мне тут рассказали, что гранатовый сок сохраняет свой настоящий вкус, как и все полезные свойства, буквально несколько часов после отжима. Потом, что хочешь делай, идёт окисление и всё. Поэтому его сразу разливают и замораживают. Единственный способ сохранить настоящий вкус гранатового сока. Ну, или пить сразу после отжима. — Улыбался я.

— И ты раздобыл бутылочку заморозки? — уточняет она.

— Пятнадцать штук. Одна ждёт на столе, остальные в морозилке. — Сообщил я. — И я знаю, где достать ещё.

— Звучит так, словно ты предлагаешь мне дозу чего-то запрещённого, — фыркает Лена.

Но взгляд становится добрее. С другой стороны, я зашёл с козырей, преподнёс ей возможность выспаться, ни о чём не переживать и любимый напиток. Я постарался поставить мир вокруг неё на паузу, чтобы она смогла отдышаться и вновь почувствовать твёрдую почву под ногами.

— Ууу, не думала, что я так оголодала, — смеётся она с удовольствием съедая только что снятое с огня мясо. — Невероятно вкусно.