Книга Наперекор моим ошибкам, страница 202 – Дина Сдобберг

Взгляд Юрика метался от одного лица к другому, раз за разом цепляясь на Глебе. Казалось, кто-то просто стёр ему память, и он не помнил почему он здесь и кто мы такие. Безумие и надежда в его глазах были такой жуткой смесью, что меня пробирал озноб по спине.

— Глеб, ты тогда, на тренировке, ушёл со знакомым. А если бы к тебе подошли, ну не сама Майя, а например, Юра, и рассказал почему твоё присутствие важно, ты бы поверил? Остался? — спокойно, как будто не замечая, что происходит с Юриком, спросил Упырь у Глеба.

— В тот день я и пришёл только потому, что Майя попросила. Думал, просто хотела увидеться. Мы хорошо общались. — Он подошёл к Юрждецкому. — Предупреди ты меня тогда, скажи правду и я бы не ушёл. Я бы сам поговорил с мамой. Она и без того охотно помогла бы Майе. Но я бы просил её взять Майю в свою группу. Да и с Мариной я думаю они бы точно стали подругами.

— Правда? — заикаясь и икая спросил Юрик.

— Маринка упёртая, тренировалась, пока не получалось идеально, — задумался Глеб.

— Майя талантлива, — даже с обидой напомнил Юрик.

— Но что такое репетировать часами, пока не получится нужный результат, прекрасно знает, — продолжил Глеб, а Юрик на моё удивление согласно закивал. — Маринка тёмная, Майя светлая. Представь, какой бы танец мама могла бы для них поставить. Наверное только они одни и могли бы его исполнить. Это была бы сенсация на весь город.

— Лебеди. Белый и чёрный лебеди, — загорелись глаза Юрика. — Сложнейшая партия. Но они бы были великолепны. Все бы восхищались. Даже отец с матерью! Да. Я вижу.

— А я вот ни хрена не вижу, — не выдержал я. — Знаешь почему? Марина не переносит нагрузок из-за травмы, которую ты нанёс. А твоя сестра неизвестно где, если вообще жива. С ней походу не церемонились, и поступили... Впрочем как ты сам планировал поступить с Мариной.

— И ты промолчал о необходимости присутствия Глеба. А надо было просто сказать, — добил его Упырь.

И это был именно последний удар. Никто и близко не подходил к Юрику. Но его ломало и корёжило так, как мы не смогли бы при всём желании. Он рыдал и выл, рвался до хруста в суставах. В его бессвязном вое лишь иногда угадывались слова "я сам" и "просто сказать".

Упырь тихо вышел из комнаты. Я пошёл следом. Всё равно Юрик сейчас не замечал вообще никого.

— Страшный ты человек, Упырь, — облокотился я на косяк входной двери, наблюдая за тем, как Дэн льёт себе на руку из бутылки воду и умывается. — Давай полью.

— Да я уже всё. — Вздохнул наш док. — Дальше без меня справитесь. Он сам всё расскажет. Даже о том, о чём и не спросите.

— Если в себя не придёт, — оглянулся назад я.

— Не придёт. Он сейчас в кризисе, в реактивном пике. Мы вывели мысль о том, что Майю надо спасать и срочно, в идею фикс, а крючок я повесил на Глеба. — Хмурился Дэн. — Он сейчас только в Глебе видит шанс на спасении сестры. Нам на руку сыграло то, что он сам себя убедил, что когда-то мама Глеба могла защитить Майю. Ну и готовность Глеба помочь девочке. Дальше он сам связал два эти момента в единое целое. Плюс я закрепил в нём уверенность, что достаточно просто всё рассказать, чтобы всё изменить. И он готов сделать всё, что угодно, считая, что тем самым помогает Глебу спасти его сестру.

— Если это и взаимосвязано, то связь не очевидная, — задумался я.