Книга Наперекор моим ошибкам, страница 146 – Дина Сдобберг

— Погоди, — сказал я и открыл дверь.

С той стороны была табличка с именем и должностью.

— Косяков Глеб Олегович, — громко прочитал я и вернулся в кабинет. — Нет. А должно?

— Мой отец Косяков Олег Дмитриевич, — вздохнул участковый.

— Роман, вы похожи, — кивнул на участкового Заур.

— Таак, — присмотрелся я повнимательнее.

— Да, заметное сходство. Что не удивительно, мы оба похожи на одного и того же человека, нашего общего отца, — подтвердил участковый.

— Вон оно что, — сложил я руки на груди. — Я-то думаю, что это у меня в жизни всё через задницу? А оказывается я по папеньке Косяков! Ну что, родинки сличать и танцевать с криком: "Брат, я нашёл тебя" будем?

— Родинки я в большинстве свёл, по просьбе мамы, — точно также откинулся на спинку стула Глеб. — И с танцами не очень. Я их с кадетки терпеть не могу.

— А ты в кадетке был? — оскалился я.

— Как и ты, — кивнул братец. — Я много о тебе узнал за последние пару месяцев.

— А чего это? На х@я, а главное зачем? — поинтересовался я.

— Ну... Что ты знаешь о своей маме и нашем отце? — спросил он.

— Что мать охамутала женатого мужика, залетела, родился я, а потом жена узнала и всё, конец высокой и чистой любви. Впрочем, как и обеспеченной жизни, которую организовал любовнице папаша. Злая и нехорошая законная жена быстро объяснила всем права и обязанности, поставив точку в этом бардаке. Папаню я в жизни не видел, узнал о своём рождении случайно от бабушки, маманю видел чаще, но счастья мне это не добавило, — не скрывал своего отношения я.

— Когда мама узнала об отношениях между моим отцом и твоей матерью, твоя мама уже была беременна. И ты даже успел родиться. Уже после разрыва отец узнал о том, что твоя мама от тебя не отказалась, хотя моя мать ей предлагала подобное решение, и воспитывает одна. Отец говорит, что он спросил, почему она так решила, и твоя мама промолчала, — рассказывал Глеб. — Он решил, что из-за чувств к нему.

— Самооценка у мужика прям директор солнца, — хмыкнул я.

— Приезжать и прямо общаться с тобой он не мог. — Нахмурился Глеб.

— Из-за жены, — догадался я.

— Да, из-за мамы. Но старался помогать. Переводил деньги на сберкнижку твоей маме, помог устроить в кадетку. Впрочем он говорил, что особой помощи там и не надо было. Дорогу только считай оплатить, — продолжил рассказ участковый.

— Чего? — захохотал я. — Он ей алименты что ли оказывается платил? Вот наш батя олееень! Она их себе забирала. И бухать на них же начала! Он бы хоть чеки что ли с неё спросил. Хотя моя мать и тут бы сообразила как выкручиваться.

— О том, что не упускал тебя из виду он всю жизнь молчал. Я, о том, что у меня есть брат, узнал два года назад. У мамы обнаружили онкологию. И она как-то сказала, что это видимо за тот случай, за то что ребёнку жизнь сломала. Отец тогда и признался, что рос ты у матери с бабушкой, учился в кадетке, и хорошо учился, значит сейчас уже офицер. И что денежку он отправлял. Так что ей винить себя не за что. А то, что рос без отца, то с него спрашивать надо. — Тяжело вздохнул участковый. — Мама быстро сгорела, отец попросил меня не злится, но он хотел с тобой встретиться, поговорить... Но оказалось, что ты ушёл наёмником из-за кредита.

— Чего? Из-за какого ещё кредита? — чуть не подскочил я.