Книга Наперекор моим ошибкам, страница 143 – Дина Сдобберг

— Так? Так не любят! — всхлипнула она. — Нельзя так любить, что в зеркало смотреть не хочется от этой любви. Когда вообще жить...

— Марин, ты что говоришь? Не надо, не плачь. Ну тебе же теперь нельзя, — я впервые был в ситуации, когда совершенно не понимал, что делать.

Она плакала, меня от этого трясло, а как её успокоить я даже не представлял. Только и мог, что обнять и осторожно укачивать.

— Теперь? Ты знаешь? — поняла по одному слову Белка. — Откуда?

— Вон, Дэн только что написал, — прямо ответил я, решив, что для неё в моей жизни нет ничего такого, о чём я ей честно не расскажу. — Белка, ты вот вообще не того выбрала, чтобы мои слова за ориентир брать! В них правды ни на грамм. В зеркало ей не хочется смотреть! Да ради твоего внимания любой мужик...

— Я только что ощутила это на себе! — попыталась встать она.

Если бы не нужно было в этот момент удерживать Марину, я бы сам себе хорошенько треснул. Нашёл чем успокоить!

— Всё, всё, тише, — попросил её я. — Ну, ударь меня. Правда, Мариш. Тебе легче станет.

— Что мне это внимание? — словно и не слышала меня она. — Мне не десять лет, я прекрасно понимаю для чего все эти комплименты, и чем всё это внимание закончится. И куда это приведёт. Я просто жалкая дура.

— Вот сейчас ты загибаешь. Честное слово, ещё раз саму себя обзовёшь, по заднице получишь, — предупредил я. — Какое-то бухое быдло с помойки от бешенства нагородил ху@ни, а ты это всё как истину приняла, да ещё и всю жизнь под это подогнала? Марин, мне, с моей жизнью, такая девочка как ты вообще не светила. Меня, как того щенка, подобрали на мусорке. Я такой жизни, как в те несколько месяцев никогда не знал. Никогда! Когда домой бежишь, чтобы подольше побыть хоть на минуту, ощутить, что тебя ждали, что ты нужен. Когда для тебя стараются. Когда в любой мелочи видно, что заботились о тебе. А потом выкинули обратно. От злости и обиды мозги не сработали, слишком было похоже на то, что красивый сон закончился, и началась реальность. Я тебя в тот момент ненавидел. И себя. За то, что хотел обратно. Вернуться туда, где я на х@р не сдался. Поэтому нёс всю эту хр@нь, себе доказывая, что ничего особенного не теряю. Ничего ценного и нужного. А ты в это всё поверила! Не плачь, не надо.

— Ты этого терпеть не можешь, я помню, — пыталась снова отвернуться она.

— Потому что слёзы для большинства это рычаг, чтобы заставить делать так, как хочется демонстративно плачущему, — согласился с ней я. — А когда это чувства, когда это от того, что болит, а ты не знаешь, что делать... Лучше пусть меня ещё раз отх@рачат! Ты не должна плакать от того, что тебе плохо. Тебе не должно быть плохо.

— Особенно сейчас? — тихо спросила она.

— Конечно, — обрадовался я. — Тебе нужно гулять, отдыхать, фрукты, витамины там всякие.

— Потому что беременна? И ты этого ребёнка примешь? — задала она странный вопрос.

— Это даже не обсуждается, — чуть крепче сжал её я и посмотрел в глаза.

И понял, что происходит что-то не то. В её взгляде не отражалось ничего, ни одной эмоции. Только слёзы так и текли по щекам.

— Как Матвея? Потому что так правильно, так нужно или что? — кажется даже видимость успокоения разлетелась ко всем чертям.

— Марин, — я задумался, подбирая слова, чтобы объяснить своё состояние сейчас.