Книга Наперекор моим ошибкам, страница 102 – Дина Сдобберг

— Не положено, посторонний в реанимации, — начал возражать пришедший врач.

— Не положен недоштат в госпитале! И угроза персоналу, не положена. А вам, как главврачу, в первую очередь об этом самом персонале беспокоиться как раз таки не просто положено, а первая ваша обязанность! — отчитывал главврача анестезиолог.

— Родион Измайлович, — пытался приструнить пожилого анестезиолога главврач. — Вы же врач, а чему учите?

— Как врач, я давно на пенсии. Заменить пока некому. А как халат снимаю, так я уже и не врач, а дедушка, у которого внучки-школьницы. А ну, завтра такой же молодчик возле их школы такое вытворит? Молчите? Ну вот значит я и прав! — спорить с этим дедушкой видно было бесполезно.

Его заступничеством я и остался в качестве помощника Белки в больнице. Ангелину всё-таки выпроводили домой, за ней приехал отец. Белка обещала сразу ей написать, как и что.

Больница затихла, в коридорах горели редкие лампочки, разгонявшие темноту ровно настолько, чтобы были видны очертания.

Я уснуть не мог. Всё ворочался, боясь вырубиться и не услышать, если что-то пойдёт не так. Даже напоминание самому себе о том, что я как бы в недавнем прошлом наёмник и привык спать в полглаза и просыпаться от любого шороха, не помогало.

Я встал, тихо прошёл в палату. Свёрнутое в несколько раз больничное одеяло, положил на пол и уселся так, что спиной опирался на край кушетки, на которой спала Марина.

— Ты чего? — прозвучал тихий шёпот.

Для Марины, с её чутким слухом, натренированным дежурствами, я наверное слишком сильно шумел. Хоть мне и казалось, что я бесшумно пробрался на её территорию.

— Так удобнее, — коротко ответил я, развернувшись к ней лицом.

Она не была накрашена, не было сложной причёски. Наоборот, собранные, чтобы не мешались, в косу волосы, делали её строже. И как-то старше что ли. С распущенной гривой ей было гораздо лучше. Никаких украшений или модных шмоток.

Даже приглушённый свет в этой палате не мог скрыть её бледности и худобы, заострившей черты лица.

— Что значит удобнее? На полу? — тихо возмущалась она. — Ты же не собака!

— А знаешь, у меня друзья через одного готовы были занять именно место собаки, лишь бы быть рядом со своими девчонками, — улыбнулся я, вспомнив этот момент.

— Наверное, потому что эти девушки очень хорошие и заслуживают такого отношения, — непонятно ответила Белка.

— Можно? — спросил я, осторожно накрывая её ладонь своей лапой.

— Зачем? — нахмурилась Белка.

— Пока держу тебя за руку, можно закрыть глаза и представить, что всё не так, как есть. Что этих трёх лет не было, — признался я. — Я бы многое отдал, чтобы вернуться обратно.

— Куда? — еле слышно спросила она.

— В тот вечер, когда ты пришла в бар, пытаясь быть плохой, — улыбка сама вылезла на мою морду от воспоминаний.

— Зачем? — её голос звучал настороженно, с нотками обиды.

— Я тогда вот так же держал тебя за руку. Пока мы бродили по улицам. Помнишь? — приподнял я наши руки со сплетёнными пальцами.

— Помню. — Медленно кивнула она.

— Хочу сказать тому долбо@бу, чтобы держал. И не отпускал. Чего бы это не стоило, — усмехнулся я. — Даже если придётся драться или выживать.

— Дерутся за достойных, хороших девушек. Таких, как Алина твоего друга. Ты сам сказал, что за неё вы устроили настоящую войну, — прозвучало в ответ. — А я... Я