Книга Девочка с фермы и мажор, страница 209 – Елена Твардовская

Сергей поднял глаза, и на его лице не было ни радости, ни облегчения. Только усталость.

— Ты уверен?

— Нет, — честно сказал Глеб. — Но я не вижу другого выхода.

Он сел на стул, положил перед собой ключи от квартиры, от машины, от той жизни, которую строил последние месяцы.

— Я сделаю всё, что ты скажешь, — сказал он. — Но при одном условии.

— Каком?

— Ева не узнает. Никогда. Ты понял? Она не узнает, что ты связан с её родителями. Не узнает, что ты… что мы… Она просто забудет меня. И будет жить дальше.

Сергей молчал. Долго. Так долго, что Глеб уже подумал, что он откажется.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Она не узнает.

Глеб кивнул, встал и вышел. Не прощаясь. Не оглядываясь. Он вышел в ночь, в холод, в пустоту, и пошёл пешком, не зная куда.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Евы: «Глеб, пожалуйста, объясни, что происходит?».

Он прочитал, сжал телефон в руке и убрал в карман. Не ответил. Не мог. Потому что если бы ответил, то вернулся бы. А если бы вернулся, то всё пошло бы прахом.

«Прости», — прошептал он в пустоту.

Никто не услышал.

День выдался серым, будто небо над Подмосковьем оплакивало что-то, что уже нельзя было вернуть. Тяжёлые тучи висели низко, почти касаясь крыш, и воздух был таким влажным, что, казалось, можно было выжать его, как выжатую тряпку. Глеб ехал по знакомой дороге к конному клубу, и каждый поворот, каждая берёза, каждый столб отдавались в его груди острой болью.

Он не спал. Не мог. Всю ночь просидел в машине у офиса отца, смотрел на светящиеся окна и чувствовал, как внутри него что-то умирает. Часть души, которая ещё верила, что можно всё исправить, что можно найти другой выход, что можно быть счастливым. Теперь он знал — выхода нет.

В кармане лежали документы. Те самые, которые отец передал ему сегодня утром с напутствием: «Сделай это, и мы закроем вопрос». Глеб не спрашивал, что будет дальше. Он боялся услышать ответ. Он просто взял папку, сел в машину и поехал. К ней. К её дедушке. К её брату. К её миру, который он собирался разрушить.

Конный клуб встретил его тишиной. Лошади паслись на дальнем поле, и среди них Глеб узнал Молнию — он поправился, бродил по траве, жевал клевер, и его вороной бок блестел на солнце, которое всё же пробивалось сквозь тучи. Как будто природа давала последний шанс на надежду. Глеб выключил двигатель, вышел из машины и постоял несколько секунд, глядя на этот клуб, который стал для него вторым домом. На конюшню, где он впервые упал в навоз. На беседку, где они целовались украдкой от дедушки. На пруд, где плавала щука, которую Сёма называл волшебной.

— Глеб! — раздался мальчишеский голос, и Сёма, вылетев из дома, бросился к нему. — Приехал! А где Ева? Она с тобой?

Глеб присел, чтобы быть на одном уровне с мальчишкой, и в его глазах, таких же голубых, как у Евы, отразилось небо.

— Ева осталась в городе, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — У неё дела с инвесторами. Она просила меня заехать.

— С инвесторами? — Сёма захлопал в ладоши. — Значит, наш клуб спасён? Мы не продадим его?

— Не продадите, — ответил Глеб, и эти слова прожгли ему горло.

— Ура! — Сёма подпрыгнул. — Я сейчас, я позову дедушку! Он на веранде чай пьёт.

Мальчишка умчался, и Глеб, оставшись один, провёл рукой по лицу, снимая невидимые слёзы. Он не имел права плакать. Он сделал свой выбор. Теперь надо идти до конца.