Книга Девочка с фермы и мажор, страница 153 – Елена Твардовская

— Вы и есть любовники, — усмехнулся Глеб.

— Иди ты, — Валера допил остатки текилы. — Лучше расскажи, как у вас с Евой? Ты правда решил попрощаться с холостяцкой жизнью?

Глеб замолчал. Он смотрел в свой стакан, на дне которого отражался тусклый свет ламп, и думал о том, что сказать. Что она — самая упрямая девушка, которую он знает? Что она не боится его отца, не боится Марго, не боится выглядеть глупо? Что она спит с плюшевыми игрушками и пахнет полевыми цветами, даже когда чистит конюшню?

— Она другая, — сказал он наконец. — Не такая, как все.

— Это я заметил, — кивнул Валера. — Она на тебя смотрит не так, как другие.

— Как?

— Как на человека. Не на кошелёк, не на фамилию. А на тебя.

Глеб молчал. Слова Валеры задели что-то внутри, что-то, что он пытался не замечать. Как она смотрит на него. Как улыбается. Как говорит «Смирнов» — не как оскорбление, а как имя. Как недавно, в лесу, когда они выпускали ежа, она смеялась, и её смех был таким счастливым, таким свободным, что он забыл, где находится.

— Я, кажется, влип, — сказал он, и слова вырвались прежде, чем он успел их остановить.

— Влип? — Валера поднял бровь. — Что, жениться передумал?

Глеб не ответил. Только допил текилу и покачал головой.

— Или наоборот. Ты в неё так сильно влюбился? — сказал Валера, и в его голосе слышалось удивление. — Глеб Смирнов, который никогда не верил в любовь, влюбился в девчонку с фермы.

— Заткнись, — сказал Глеб, но в его голосе не было злости.

— Это же круто, чувак, — Валера улыбнулся. — Значит, не я один такой идиот.

Они помолчали. Потом Глеб поднялся, покачиваясь.

— Пойду я, — сказал он. — А то Ева меня убьёт. Мы на ужин опаздываем.

— Да, — Валера тоже встал, и его походка была не слишком твёрдой. — И Марго меня убьёт, если узнает, что я тебе рассказал.

— Не узнает, — Глеб хлопнул его по плечу. — Можешь не париться.

— Ты вообще сегодня удивительный, — Валера покачал головой. — Я думал, ты врежешь мне.

— Успею, — усмехнулся Глеб. — Если ещё раз узнаю, что ты лапаешь мою невесту на вечеринках.

— Договорились, — Валера улыбнулся.

Они вышли из бара, и ночной воздух, прохладный, пахнущий хвоей и рекой, ударил в голову, заставляя мир покачнуться. Глеб постоял секунду, привыкая, потом кивнул Валере и пошёл к своему шале.

Он шёл, и мысли его были пьяными, скачущими, как зайцы в лесу. Он думал о Еве. О том, как она смотрела на него сегодня утром — испуганно, растерянно, когда он пытался поговорить о поцелуе. О том, как сказала: «Это была просто игра». И о том, что она врала. Он знал, что врала. Но почему — не понимал.

Он подошёл к шале, тихо открыл дверь, стараясь не шуметь. В комнате было темно. На диване, укрывшись пледом, спала Ева. Её дыхание было ровным, спокойным, и в лунном свете, который пробивался сквозь занавески, она казалась почти нереальной — как картина, которую нельзя трогать.

Глеб попытался пройти на цыпочках к кровати, но его ноги, пьяные и непослушные, зацепились за ножку стола. Раздался звон — две маленькие вазы, стоявшие на краю, полетели на пол.

— Чёрт, — выругался он, пытаясь поймать их в воздухе, но было поздно.

Вазы разбились. Ева проснулась, села на диване, включила свет. Её глаза, заспанные, растерянные, уставились на него — на его растрёпанные волосы, стеклянные глаза, на его шатающуюся походку.