Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 93 – Юлия Рябинина

— Она умрет? – сильным стоном вырывается наружу вопрос.

— Да, – скупо отвечает и его взгляд скользит мне за спину. – О времени говорить не берусь. Ваша мать по моим расчетам и по тому, как развивалась болезнь, давно должна была умереть.

— Господи! – я ощущаю, что меня накрывает какой-то обреченностью.

Чувствую, что еще немного и не сдержусь, истерика неумолимо захватывает мое здравомыслие…

Но внезапно мои плечи сжимают сильные, горячие пальцы и спина прижимается к твердой груди. Я замираю.

— Вы уверены в том, что говорите? – голос Германа кажется внушительным, и не терпящим увиливаний и лжи.

— Я понимаю, что это трудно принять, но увы. Здесь поделать уже ничего нельзя, – мужчина безразлично пожимает плечами. – Дождитесь доктора, он вас проконсультирует, что нужно будет принести для содержания пациентки, а мне пора. Извините.

Мужчина больше не задерживаясь ни на секунду, разворачивается на пятках и уходит прочь.

Я же, задыхаясь от боли, продолжаю смотреть ему вслед до тех пор, пока он совсем не исчезает из поля зрения.

— Ась, – бережно встряхнув меня, говорит Герман.

Поворачиваюсь в его руках и носом уткнувшись в грудь громко начинаю рыдать.

Мужская ладонь тут же накрывает мой затылок и я оказываюсь в медвежьих объятиях Германа. В следующее мгновение во мне что-то трескается. И я больше не в силах сдерживаться продолжаю еще громче рыдать, но уже в голос.

Не знаю сколько прошло времени, но в голове все смешалось: события, чувства, горе, боль. Мне казалось, что еще немного и я лопну, взорвусь, как новогодняя хлопушка, выбрасывая в воздух наполняющие меня эмоции.

— Ася, пойдем, – слышу сквозь гул в ушах, низкий доводящий до обморочного состояния голос Германа. – Врач ждет.

А дальше все происходит будто не со мной, ощущаю себя в этом месте лишней, совсем не на своем месте. С врачом обо всем разговаривает Герман. Его строгий взгляд и голос напрягает женщину, которая стоит перед нами. Она хмурится, что-то записывает в блокнот и параллельно объясняет ситуацию.

— Много не покупайте. Максимум на пару-тройку дней…

А дальше все невнятно…

Я поняла, что сейчас эта женщина говорит про маму. Поняла, что отводит ей срок ее жизни на несколько дней. И все это звучит из ее уст цинично и бессердечно. Как будто ей плевать, что там, в палате, лежит живой человек, которого она хоронит заранее.

— Хватит, – срывается с моих губ в тот момент, когда врач передает список Герману. – Хватит так говорить, как будто мама обречена. Она поправится. Обязательно! Слышите?!

Женщина, выпучив на меня глаза, начинает часто хлопать ресницами.

— Я все понял, – буркнул Герман, и обняв меня за плечи, с силой прижимает к себе. – Нужно уходить, Ася.

— Почему она так говорит, а? Скажи мне, почему? – наматывая сопли на кулак, смотрю мужчине в глаза. – Она так в этом уверенна. Разве это правильно ТАК говорить про человека, который еще жив?

Герман тоскливо смотрит на меня. От ТАКОГО взгляда в душе все переворачивается и хочется завыть. Потому что в его глазах я читаю самый страшный приговор: мама не жилец.

Мужчине с боем удается увезти меня из больницы. Я пыталась достучаться до него, кричала, что буду рядом с мамой до самого последнего ее вздоха, что никуда не поеду и он меня не заставит, но…