Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 77 – Юлия Рябинина

— Ну, хорошо если так, – мама сделала вид, будто не заметила настроение отца.

Он поставил на стол, не пойми откуда-то взявшуюся бутылку самогона и три стакана.

— Это что? – в недоумении округляю глаза.

Я как-то даже опешила в первые секунды. Сознание не хотело складывать два плюс два и выводить правильную цифру.

— Аська, дочка, – оживает отец и лезет ко мне с объятиями, сторонюсь его, не позволяю к себе прикоснуться, – дай хоть обнять тебя. Столько лет не виделись. Вон в какую красавицу превратилась!

— Валера, прекрати, – одергивает его мама, но отец будто не слышит, продолжает лезть ко мне. – Валера! – повышает родительница голос и только тогда отец отлипает от меня.

— Что? – ворчит недовольно. – Что отворачиваешься? Гримасничаешь, противен что ли? – выпучив глаза, смотрит на меня исподлобья.

Я отвожу его руки, хочу встать из-за стола, но отец перехватывает мое запястье, удерживает на месте.

— Сядь, – твердым уверенным голосом одергивает отец.

В этот миг смотрю на него другими глазами. И то, что я вижу, мне совсем не нравится.

— Валера!

— Молчи, женщина, ты видишь я разговариваю с дочерью, – грубит маме, я же щурясь, впиваюсь в него сердитыми глазами.

— Пап, руку убери. Я передумала, не хочу есть, – цежу сквозь зубы.

— Не хочешь жрать, тогда просто посиди, уважь старика. А заодно поведай нам, деревенским, неугодным тебе родителям, зачем городская птица в деревню пожаловала?

— Валера, Хватит! Что ты к ней привязался, – мама только успела проговорить эти слова, как ей в лоб прилетела ложка.

Я тихо ойкнула, прикрыла рот ладонью, а мама, вздрогнув, порывисто вздохнула и принялась есть суп. Старательно делая вид, что ничего страшного не случилось.

— Мама, – вырвалось изо рта.

— С ней все нормально, – отмахивается отец, – так ведь? Иришка?

Вижу как тяжело сглатывает мама обиду. Ее кадык дергается, его хорошо видно на тонкой шее.

— Да, Валер. Ася, правда, все хорошо, – отвечает мама не поднимая головы.

Отец самодовольно оскалился, выставляя на показ щербатый рот, погладил маму по голове, и вид у него был такой, как будто собаку за послушание приласкал.

“Как будто собаку,” – подумала с болью и тут же стало стыдно за свои мысли.

Во мне вскипает кровь. Резко поворачиваюсь к отцу. Зло шиплю ему в лицо:

— Ты что о себе возомнил? Больной ублюдок, – толкаю его.

У отца аж ложка из рук выпала.

— Ася! – вскрикивает мама.

— Ах ты сучара! Ты кому это, мне сказала? Мне?! Родному отцу? – срывающимся на хрип голосом произносит отец, вращая ошалело глазами.

— Родной отец!? Да какой ты, черт побери, отец!? Ты животное!

У меня нутро выворачивает наизнанку от боли. Инстинкты самосохранения стираются напрочь. Ярость хлещет через край. Чувствую себя бессмертной.

И когда отец наконец-то делает первую попытку встать, я его толкаю с такой силой, что он летит через стул на пол. (немного позже я пойму, что мне повезло лишь только по тому, что мужчина был в зю-зю пьяным).

— Ах ты, сучка, – шипит отец, опирается на локти, пытается встать.

Раскорячив свою никчемную тушку на полу, тряся лысой, засаленной головой из стороны в стороны, он вызывает во мне полное отвращение и омерзение.

Лучше бы я и не выходила. Лучше бы осталась в зале.

— Дочка, ну зачем ты так, – мать бросается к отцу, падает перед ней на колени, – Валера…