Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 144 – Юлия Рябинина

— Здравствуйте, Маргарита Валентиновна, – дребезжащим от волнения голос обращаюсь к женщине.

— Уж кого-кого, а тебя я не ожидала увидеть. Здравствуй, Ася, – с неким налетом презрения отвечает мне мать Германа.

— Хм, вот значит какой он, Цветочек Деревенский. Эта и есть та самая Ася, про которую мне все уши прожужжал Максим? – вздергивает идеально “прорисованную” бровь незнакомка.

— Я не жужжал, а рассказывал, – хмуро отвечает мальчик.

Заступается за меня. Храбрец. На сердце тут же потеплело.

— Та-та, – кивает Маргарита Валентиновна.

— Значит это ты позарилась на моего Геру и на мое место рядом с ним? – хищная ухмылка превращается в оскал.

— Вы… собственно о чем, девушка? – спокойно интересуюсь, делая вид, что вообще не понимаю о чем идет речь. Это какой нужно быть ничтожной, чтобы при ребенке начать выяснять отношения.

— Хм, ну и наглая. Сразу видно откуда ты. Еще и дураков из нас строит. Думаешь, я не знаю про твои шашни с моим … – она замолкает, спотыкается на полуслове, переводит горящий бешенством взгляд на Максима, который стоит передо мной, все еще с шоколадным яйцом в руках, – … с отцом моего сына. И дай мне это чертово яйцо! Тебе нельзя шоколад!

Вцепившись в ладони сына, блондинка пытается отобрать у него мой подарок.

— Отстань от меня, – ребенок бьется в истерике в руках матери.

Мне на это очень больно смотреть, кровь сворачивается в жилах от гнева, несправедливости по отношению к Максиму. Тянусь в порыве защитить мальчика вперед, но меня грубо одергивает Маргарита Валентиновна:

— Не лезь, Ася. Пусть мать с сыном разбирается. Как своего родишь, тогда его и будешь защищать и воспитывать, – и уже не ко мне: – Прекратите, люди смотрят. Максим! – одергивает Маргарита Валентиновна внука. – Мать нужно слушаться, а не чужих тёток. Пойдёмте.

Женщины подхватывают Максима под руки и исчезают за дверью магазинчика. Я же под впечатлением от случившегося продолжаю стоять не в состоянии двинуться с места. Чувствую себя откровенно поруганной.

Руки тянутся позвонить Герману и потребовать от него ответа, но чертова гордость не позволяет эмоциям взять вверх.

Как только с меня слетает оцепенение, круто разворачиваюсь и направляюсь в сторону дома. Я ему позвоню. Сегодня же позвоню. Только немного успокоюсь для того, чтобы не наговорить лишнего.

Дорога до дома занимает в разы меньше времени, чем я планировала. Подстегиваемая злостью и раздраженностью, я долетела до дома за десять минут.

Скинув на пороге грязную обувь, в прихожей куртку я прямиком отправилась на кухню. Ну, надо же, “мать его сына”, “и что?”, я-то тут при чем? Вот иди и разбирайся с отцом своего сына! Какие претензии ко мне!

Бушуют моей голове возмущения.

Ставлю на плиту кастрюлю с водой. С едой решила не заморачиваться и купила пельмени и сметану. Как оказалось, правильно. Я здесь надолго задерживаться не намерена. В том, что Германа здесь нет, я убедилась. Ведь я же к этим приехала?! А находиться в месте, где “обитают” сумасшедшие, мне хочется меньше всего.

Пока я раскладывала на столе купленные продукты, вода в кастрюльке закипела. Открыла пачку, закинула пельмешки. Правда когда почувствовала запах еды, вдруг поняла, что совсем не хочу есть. Эмоции оказались такие бешеные, что вытеснили весь голод из желудка. Поморщилась и хотела уже накрыть крышкой парующую кастрюлю, когда – “бах” – громкий стук закрывшейся двери заставил от страха застыть в венах кровь.