Книга Цена измены. Я не вернусь, страница 101 – Юлия Рябинина

— Я не решаю, а предлагаю. Куда ты пойдешь, без документов и средств к существованию? – цинично парирует на мое замечание Герман.

У меня же все обрывается в груди. Слезы наворачиваются на глаза. Зачем он так со мной? Да еще и при своей матери? Разве я достойна подобных унижений.

— Извините, – скупо кидаю эти слова матери Германа и резко встаю из-за стола, – мне пора, – уже говорю непосредственно мужчине. – Не нужно мне указывать.

— Сядь. Пообедай. Потом поговорим, – Герман задвигает стул обратно, бьет сиденьем под колени и я падаю обратно на стул.

Сжимаю кулаки от бессильной ярости, но при взгляде на Германа тут же пропадает всякое желание воевать с ним. Его глаза полыхают холодным пламенем бешенства. И где-то под коркой в подсознании я понимаю почему: я, не подумав головой, устроила представление перед его сыном. Кто я после этого? Какой я буду матерью? Если позволяю себе подобные выходки.

— Да, после поговорим обязательно, – шиплю сквозь зубы, бросая в сторону мужчины обвинительные взгляды.

За столом все сидели молча.

Только я иногда ловила на себе любопытный взгляд со стороны хозяйки, которая пыталась незаметно разглядеть меня повнимательнее.

Пятнадцать минут гробового молчания показались мне вечностью. Я так и не смогла ничего проглотить: кусок в горло не лез, поэтому, просто поковырявшись в тарелке с едой, отложила вилку и выпила пару глотков компота.

— Спасибо, – бросила сухо, мой голос завибрировал в воздухе и на меня тут же устремились три пары глаз. – Я, пожалуй, пойду.

— Сиди, – твердое, безапелляционное прозвучало мне в ответ.

Сжимаю под столом пальцы в кулаки. Это уже перебор. Что он вообще о себе возомнил? И что себе позволяет…

— О, Максюшка, ты покушал? – внезапно перебила мои мысли мать Германа.

Женщина суетливо вышла из-за стола, подошла к мальчугану и, потрепав его за чуб, помогла слезть со стула.

— Но я компот еще не допил, – возмутился мальчик.

— Возьмем его с собой. Пошли, пошли.

Женщина с ребенком покинули помещение, и при этом хозяйка плотно прикрыла за собой дверь…

— Ты…

Не дожидаясь ответа от мужчины, я вскочила со стула и тут же перешла в атаку:

— … как у тебя вообще хватает наглости так со мной разговаривать, да еще и при своей матери? Ты хоть понимаешь, что она теперь о нас подумает? Что подумает обо мне?

— Сядь, Ась, – посмотрел на меня раздраженным взглядом мужчина, по его лицу пробежала тень.

У меня вдруг сердце в груди сжалось в комок. Неистово затрепыхалось.

Ноги дрогнули в коленях и я опустилась на стул.

— Я хочу поехать к маме, – плаксиво пробормотала. – Отвези меня к ней…

— Ась, – Герман отложил вилку, повернулся ко мне всем корпусом и, упершись в колени локтями, поддался вперед, отчего почти навис надо мной.

Я смотрела в его глаза и всё без слов становилось понятно: строгий снаружи, но на дне его глаз залегло сожаление и печаль. Я затаила дыхание, а Герман вдруг протянул ко мне руки и его пальцы взяли в плен мои заледеневшие ладошки.

— Мне сегодня утром позвонили… Я уже был в больнице, – сухим, царапающим слух голосом заговорил Герман.

— И… – сорвалось нервное с моих губ.

— Ирина умерла.

— Нет, – беззвучно пробормотала, – нет… нет. Не ври мне…

Интенсивно замотала головой.

— Я не верю, не верю…Отвези меня к ней. Ты мне врешь…