Книга Чёрная Роза. Кавказский брак, страница 37 – Лика П.

— Ага-ага… истинная правда, ханум Гёзал, Аллах сахиддирми13 — в присущей всем кавказцам манере потрясывала ладонью, подняв её кверху, и Нармин.

— А я всё думаю когда ты уже вставишь свои бес гяпик,14 столько времени молчала, ц-ц-ц, — обращаясь к Нармин, Гёзал методично и неотрывно наполняла трубку махоркой.

— А пусть она сама скажет, как двух мужей в могилу загнала!

У Розы от таких слов сердце так разогналось, что ей казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Роза обречённо закрыла глаза.

— А ну цыц! Смотри, раскудахтались. — Голос невысокой щуплой Гёзал приобрёл командирский тон, что все разом замолчали, а Роза открыла глаза и уставилась на бабушку. — Детка, пойдём со мной во двор, я покурю, а ты заодно расскажешь, когда твой муж приедет домой. Бабушка по нему ох как соскучилась…

— Она и вас проклянёт, почувствуете это на себе, — Зейнаб кивала головой ей в спину, будто обещала, что так и будет наверняка.

— Пока что только твои проклятия я ощущаю, — парировала Гёзал и, заложив руки за спину в замок, пошла с Розой во двор.

— Присядь… присядь, детка, — Гёзал указала Розе на скамейку напротив себя. Сама она опустилась на отполированный пенёк с мягкой подушкой для удобства. Роза, не споря, послушно села, как просила бабушка Мансура.

Девушка держалась скованно в новой семье, к которой ещё предстояло привыкнуть. А учитывая приём, который ей устроили с первого дня после свадьбы, она и вовсе сомневалась, сможет ли когда-нибудь почувствовать себя здесь своей. Гёзал раскурила трубку, и какое-то время они молчали. Нану с прищуром смотрела на Розу, задумчиво разглядывая её сквозь тонкую пелену дыма, что плавно вырывался из её губ струйкой. В этом дымном полумраке старушка ясно видела напряжение и неловкость невестки, оно висело в воздухе густым облаком.

— Что, не успела выйти замуж, а тебя уже эти коршуны заклевали? — Роза ничего не ответила, лишь опустила глаза, и в её взгляде мелькнула тень боли. — Вижу, сильная ты девка… Это хорошо. Люблю характерных, а тихонь терпеть не могу. Девка с характером — как открытая книга, вся на ладони, ничего не утаит, а тихони носят камень за пазухой, и не знаешь, когда им кинет в тебя. — Гёзал озвучивала мысли вслух, продолжая курить и не отводя от Розы взгляда. — Мой мальчик тебя в обиду не даст. Будешь за ним как за каменной стеной.

Роза после этих слов подняла на неё глаза, и в них вспыхнула искра надежды, но тут же снова опустила веки, словно боясь, собственных мыслей.

— Вижу, не любишь ты Мансура… Нет, не любишь. Ну ничего-ничего, обязательно полюбишь. Сердце — оно не камень, оттает со временем.

— А если нет? — вырвалось у неё непроизвольно, с лёгкой дрожью в голосе, которая выдала всю её уязвимость.

— Время покажет, — прищурила один глаз и заверила кивком Гёзал. — Такая и нужна моему Мансуру — сильная… умная и любящая. — Гёзал вскинула палец вверх, словно ставя точку в подтверждение собственных слов. — Поняла?

— Поняла, — кивнула Роза, и в этом кивке сквозила неуверенность, но она не могла признаться в этом бабушке мужа.

— Вот и молодец. А угождать не надо, а-то быстро наскучишь. Делай всё от души, так, чтобы он, даже вдали от дома, видел только тебя. Чтобы сердце его тянулось как магнитом к единственной тебе.