Книга Другое чувство, страница 42 – Ирина Шайлина

— У неё нет никаких оснований для ревности. Мы давно чужие друг другу люди, просто знакомые. Мы расстались миллион лет назад, она замуж успела сходить и двух дочек родить.

— Она уверена, что пальчиком поманит, и ты побежишь к ней на цыпочках.

— Вот пальчик я ей и отломлю. А тебя сегодня одну не оставлю.

— Поехали тогда ко мне.

— К тебе? — Я задумался, есть ли сегодня что-то такое, с чем Руслан не справится без меня. — А вай фай есть?

— Обижаешь, — отвернулась к окошку Нина. — Я же учительница, а не сектантка из леса.

И я поехал, благо ноутбук со мной был в машине. Первый час Нина благополучно лежала к кровати, как и положено раненой, затем затосковала, начала вздыхать и ерзать.

— Кушать хочу, — протянула она. — Пойду готовить.

— Лежи, — строго сказал я. — Закажу. Чего хочешь?

— Пельменей. Со сметаной.

Я покачал головой — могла и поизысканнее заказать. Пельмени я заказал, на случай если передумает добавил к заказу еще несколько блюд. Заказанное мы ели сидя на ковре, и в потемках — потому что шёл страшный фильм.

— Страшные фильмы нужно в темноте смотреть, — пояснила Нина. — Иначе никакого смысла.

По сюжету изощрённый убийца пытался искоренить целую компанию друзей. Те совершали глупости, визжали, ни один из них не додумался позвонить в полицию, поэтому к финалу благополучно померли все. Мне было смешно, однако Нина исправно повизгивала от страха, не забывая, впрочем, есть пельмени макая их по очереди в миску со сметаной.

— Ты останешься? — спросила она, когда фильм закончился.

К тому времени уже совсем стемнело — вечер.

— На диване? — улыбнулся я.

— Утром ты спал на нём, как младенец. Не хочу оставаться одна.

— Хорошо, останусь.

Вечером она вязала огромные полосатые носки, я бордо щёлкал по клавиатуре ноутбука.

— Расскажи, — попросила Нина. — Расскажи мне про свое детство. Про друзей. Про вашего Батю. Про Риту и Вадима.

— Вадим был самым ярким и самым бедовым. С ним всегда было интересно и немного утомительно. А Ритку ты не слушай, я никогда на ней жениться не хотел. Буквально влезла в мою кровать и жизнь, а потом когда поняла, что ничего большего из этого не выйдет, нашла новую жертву.

И я рассказывал. Про то, как умер мой папа, и недавний поход в онкологию всколыхнул мои воспоминания. Про то, как мать с детства заклинала слушать Батю — он теперь вместо отца. Про то, что я однажды полностью разочаровался в нем, как в человеке, но сжечь мосты не получалось, а Вадим и вовсе всю жизнь тому в рот смотрел, таскаясь за ним и надеясь на подачки с барского плеча. И что мать моя давно уехала в далёкий теплый город и почти не показывается здесь, просто периодически звонит и требует уже внуков.

— А ты? — спросил я.

— Моих родителей уже нет, — ответила Нина уже из своей постели, мы укладывались спать. — Но моя семья была чудесной и любящей. Я рано осталась одна. Вообще без близких.

Я промолчал — семья у меня была. И дядя, и тётя, и кузины, и бабушка, и мама. Только все далеко, где-то на своих орбитах крутятся, постоянно есть только Батя, чему я не рад.

— А ты хочешь свою семью?

Тишина. Нам приходится говорить достаточно громко, так как мы в разных комнатах.

— Не знаю. Никогда не думала и не нуждалась в ком-то. Маленькая Юля-Ляля вот разбередила… ой, Мурку покормить забыла.