Книга Сводные. Против правил, страница 82 – Бэта Джейн

Ее голос прозвучал как удар хлыста. Я лишь кивнул, принимая из ее рук чашку. Каждый глоток обжигал горло, но я не чувствовал ничего, кроме боли в груди.

— Как дела на работе, Виктор Петрович? — вежливо спросила Лида, пытаясь разрядить атмосферу.

— Нормально, — пробормотал я, не в силах оторвать взгляд от Светы. Она продолжала заниматься тестом, будто меня здесь не существовало.

Через пятнадцать минут мучительной пытки я поднялся.

— Мне пора, — сказал я, извиняясь. — Дела.

Но спустившись в подъезд, понял, что не могу уйти. Прислонился лбом к холодной стене, слушая, как в квартире над головой смеются две самые важные женщины в жизни моего сына. Если бы не моя глупость, они могли бы смеяться и в моем доме.

С трудом заставив себя выйти на улицу, я сел в машину. Руки сами сжали руль. Что делать? Куда идти? Я просто сидел и ждал. Ждал чуда.

И когда дверь подъезда открылась и она вышла одна, я выскочил из машины.

— Света! Постой, пожалуйста! Нам нужно поговорить!

Она обернулась. В ее глазах не было ни удивления, ни злости — лишь усталая печаль.

— О чем, Виктор?

— О нас, — выдохнул я, подходя ближе.

— Нас уже нет, — произнесла она тихо, но так окончательно, что у меня похолодело внутри.

И тут во мне что-то сорвалось.

— Света, я был слепым идиотом! Я понимаю это сейчас. Я готов на все, давай начнем все сначала! Мы можем...

— Нет, Виктор, не можем, — мягко, но твердо перебила она.

— Но я люблю тебя! Разве это ничего не значит?

Она покачала головой, и в ее глазах я увидел такую боль, что сам почувствовал физическую тошноту.

— Любви недостаточно, Виктор. Слишком много было боли. Слишком много обид. Я не могу просто взять и стереть все, что было.

Она развернулась и пошла прочь. Я стоял и смотрел ей вслед, понимая, что только что потерял все. Второй раз. И на этот раз — навсегда.

Когда ее фигура скрылась за поворотом, я медленно вернулся в машину. Руки дрожали так, что я с трудом вставил ключ в замок зажигания. Самый страшный приговор прозвучал не в суде, а на тихой улице, от женщины, которая когда-то смотрела на меня с любовью.

И самое ужасное было то, что я понимал — она была права.

Я не помню, как доехал до дома. Путь стерся из памяти, осталось только ощущение ледяной пустоты внутри. Дверь закрылась за мной с глухим стуком, эхом отозвавшимся в огромном, пустом особняке.

Бар был укомплектован лучшими виски мира, но я прошел мимо. Алкоголь не мог заглушить эту боль. Я опустился в кресло в кабинете — то самое, в котором когда-то принимал судьбоносные решения, подписывал многомиллионные контракты. Теперь я был банкротом. Банкротом в самом главном.

Передо мной на столе лежала фотография. Мы со Светой в день нашей помолвки. Она смеялась, прижимаясь ко мне, а я смотрел на нее как на самое большое свое достижение. Как же я ошибался. Она была не трофеем. Она была даром, который я не сумел оценить.

Вдруг зазвонил телефон. Макар. Я смотрел на подсвеченный экран, не в силах ответить. Что я мог ему сказать? Что его отец — жалкий неудачник, который только что унижался на улице и получил по заслугам?

Звонок прекратился. Через минуту пришло сообщение: «Пап, ты где? Все в порядке?»

Я отправил короткий ответ: «Все хорошо. Дела. Передай Лиде привет.»

Поставил телефон на беззвучный режим. Тишина в доме стала давить на уши. Я закрыл глаза, и передо мной снова возникло ее лицо. Не то, холодное и отстраненное, каким я видел его только что. А то, первое — с сияющими глазами и той самой полоской муки на щеке.