Книга Сводные. Против правил, страница 77 – Бэта Джейн

Я кивнула, слабо сжав его руку в ответ. Доверие вернулось, тепло разлилось по телу, согревая даже холодные пальцы.

Но расслабляться было рано. Врачи были непреклонны. Угроза сохранялась. Мне прописали строгий постельный режим, капельницы, полный покой. Выписка была делом неблизкого будущего.

И Макар… Макар стал моей скалой. Он приходил каждое утро, как на работу. Приносил мне книги, которые мы читали вслух, включал мою любимую музыку, кормил меня с ложечки, когда я была слишком слаба. Он мог часами просто сидеть рядом, держа меня за руку, пока я дремала. Он разговаривал с моим животом, рассказывал какие-то нелепые истории, и однажды я почувствовала в ответ сильный толчок, не такой как раньше, теперь его видел Макар. Мы переглянулись, и на его глаза навернулись слезы. Настоящие, мужские, скупые.

Макар

Жизнь постепенно входила в новое, напряженное русло. Каждый день я метался между больницей, где лежала Лида, и офисом, где Макс героически держал фронт. Наши дела шли в гору, мы выиграли несколько тендеров, но я чувствовал — за нами следят. В бизнесе, особенно в нашем, чуют кровь за версту. А история моего разрыва с отцом была сочной темой для сплетен.

Как-то раз ко мне в приемную без предупреждения ввалился тип в дорогом, но безвкусном костюме. Сергей Петрович Крутов. Один из тех, кто поднялся на грязных сделках и откровенном бандитизме в лихие 90-е. Сейчас он старался «отбелеть», но от него все еще несло медью и угрозой.

— Макар Викторович! — он расстегнул пиджак, уселся в кресло, не дожидаясь приглашения. — Слышал, у тебя с папашей нелады. Обидно. Такая мощная спина, и вдруг… — он сделал выразительную паузу.

Я молчал, смотря на него поверх сложенных рук.

— У меня к тебе предложение, — Крутов наклонился вперед, его дыхание пахло дорогим коньяком и чем-то кислым. — Переходи ко мне. Весь твой отдел, все наработки. Я дам тебе долю, какую отец никогда не дал. Мы сделаем твоего старика банкротом. Унизим его так, что он будет ползать на коленях. Это же тебе надо, да? Он твою женщину, твоего будущего ребенка не принял.

Он бил точно в больное. Но вместо гнева я почувствовал ледяную ярость. Он не просто предлагал работу. Он предлагал предательство. И хотел использовать мою личную боль как рычаг.

— Сергей Петрович, — я сказал тихо, но так, чтобы каждый звук был отточен, как лезвие. — Мое личное отношение к отцу не имеет отношения к бизнесу. И тем более не имеет отношения к вам. Разговор окончен.

Его лицо потемнело. — Ошибка, парень. Большая ошибка. Одни на этом свете долго не живут. Особенно с беременными женами.

Угроза повисла в воздухе, густая и неоспоримая. У меня похолодели пальцы, но я не дрогнул. — Выйдите. И если ваши люди хотя бы на километр приблизятся к моей семье, вы пожалеете. Поверьте.

Он ушел, хлопнув дверью. Я сидел, глядя в стену, и понимал, что игра вышла на новый уровень. Это были уже не честные конкурентные войны. Это была грязь.

Через пару часов раздался звонок. Незнакомый номер. — Макар? — голос отца. Он звучал странно — не холодно, а… собранно. — Крутов был у тебя?

Я удивился. Как он узнал так быстро? — Был.

— Он только что вышел от меня. Предлагал то же самое. Только против тебя. Говорил, что ты скоро сольешься, и ему нужен доступ к нашим старым каналам. Сулил золотые горы.