Книга Развод неизбежен, страница 82 – Юлия Бузакина

В голове всплывает признание Саши в нашу последнюю встречу:

«Ты была так на нее похожа… Понимаешь, твоя мать была той ещё штучкой, но разница в возрасте двадцать лет давала о себе знать! А ты… Когда я впервые тебя увидел, то потерял дар речи. Ты же была ее копией, только молодой! Да я все, что угодно, был готов отдать, лишь бы обладать тобой вечно».

Мои колени подгибаются, глаза застилают слёзы.

— Виктор Алексеевич, пожалуйста, скажите моим детям и сестре, что я жива! — шепчу сбивчиво следователю и сжимаю его локоть с такой силой, что он морщится.

— Потерпите ещё пару минут, — склонившись ко мне, шепчет в ответ он.

Сотрудники морга выглядывают из — за двери.

Ника всхлипывает, прикрывает рот ладонью.

Макар крепко поддерживает ее под руку. Мои сыновья становятся ещё ближе друг к другу. Мне никогда не забыть выражение их лиц.

— Все, хватит, я больше так не могу! — я дергаю за руку Туманова.

Руслан прячет мобильник в карман брюк и вдруг оборачивается. Наши взгляды встречаются. Я в темных очках, но это не мешает ему меня узнать. Всего мгновение, всего один взгляд…

— Курбатовы! — произносят громко нашу фамилию.

И тут происходит что-то странное. Журналисты, что собрались у входа, услышав нашу фамилию, ломятся внутрь. Оттеснив родственников, они наперегонки торопятся к двери, за которой ждет гроб. Начинается давка. Шум, вспышки камер, ажиотаж вокруг дезорганизует пространство.

— Черт, кажется, мы перестарались с оповещением СМИ, — цедит напряженно Туманов и достает удостоверение. — Всем оставаться на своих местах! Отойдите от двери! — перекрикивает шумную толпу он.

Оставив меня, следователь протискивается к двери, делает знак своим людям.

— Вскройте гроб!

— Но… вы не можете… — слышится вскрик мамы. — Не трогайте мою несчастную дочь! Дайте ей хотя бы спокойно уйти!

Она прорывается к сотрудникам полиции, которые уверенно орудуют у гроба, падает на него грудью.

— Не трогайте! Не смейте… это не по-человечески! — рыдает она. Двое полицейских безжалостно оттаскивают ее назад и крепко держат под руки.

Я оторопело замираю в толпе. Меня душат слёзы. Прикрываю рот ладонью и пячусь назад.

«Какая же ты актриса, мама!»

Натыкаюсь на кого-то спиной, и тут же чьи-то сильные руки прижимают меня к себе.

— Марго! — слышу хриплый шепот Руслана совсем рядом. — Это ты, Марго? Боже…

Он разворачивает меня к себе лицом. Срывает с моих глаз очки и несколько мгновений просто смотрит мне в глаза.

Я всхлипываю. Не могу больше вынести эту пытку. По щекам катятся слёзы, и я почти падаю в объятия Руслана.

— Гроб пустой! Он пуст… — прокатывается по холлу изумленный шепот.

— Я не умерла! Я здесь! — вырывается у меня из груди громкий вскрик. Горло сжимает всхлипом.

Не выпуская руку Руслана, я делаю шаг вперед.

Мама оборачивается и бледнеет. Прижимает к груди смятый платок.

— Я здесь, мама! Я смогла выбраться из того места, куда вы с Сашей меня упрятали! — кричу так громко, что срываю голос.

Накаленный напряжением воздух взрывается гомоном и вспышками фотоаппаратов. Нас снимают на камеры телефонов, делают фото, изучают пустой гроб.

— Что?! — Ника прикрывает рот ладонью. Переводит взгляд то на маму, то на меня.

— Мама, что ты.… что ты наделала? — шепчет она, и ее губы дрожат от рвущихся из груди всхлипов.