Книга Развод неизбежен, страница 72 – Юлия Бузакина

В следующий раз я прихожу в себя ранним утром. Медсестра помогает мне принять утренние процедуры и приносит мне завтрак — рисовую кашу на молоке, вареное яйцо и бутерброд со сливочным маслом и сыром.

— Вам надо попробовать кушать самостоятельно, — мягко произносит она. — Я покормлю вас, а потом поставлю капельницу.

Она помогает мне сесть в постели.

Самый простой процесс — глотать пищу — оказывается сложным. Я пытаюсь жевать. Делаю успехи, но пища кажется горькой. Глотаю почти через силу, и вскоре мне удается справиться с целой тарелкой. Я даже чувствую прилив сил.

Медсестра довольна моими успехами, а ко мне медленно возвращается память. Дневник! В сумке я везла дневник мамы. Я хотела показать его Нике…

Я перехватываю руку медсестры.

— Скажите, почему меня никто не навещает? Моя сестра не приходила?

Она растерянно пожимает плечами.

— К сожалению, ничего не могу сказать на этот счет… простите.

— А.… мои вещи? У меня с собой была сумка, в ней остались документы.

Медсестра качает головой.

— Простите, ваши вещи забрала ваша мать. Она первой приехала в больницу.

— А вы не помните, она разговаривала с моим мужем? — нервничаю я.

— Да, конечно. Они вместе сидели в холле, пока вас обследовали.

Я прикрываю глаза. Если мама и Саша сидели вместе, значит, они успели обо всем договориться. Мама забрала мою сумку, а там был дневник. Его искать бесполезно. Скорее всего, она его уничтожила. Вряд ли Саша смолчал. Он точно ей рассказал, из-за чего у меня случилась истерика в машине.

Я откидываюсь в подушки и прикрываю глаза. Они в сговоре! Они втроем — моя мать, Саша и Ирина! Я ошиблась. Они играют, как одна команда.

— Что-нибудь ещё? — любезно интересуется медсестра.

— Мой телефон? Как мне его получить?

Женщина понимающе улыбается.

— К сожалению, ваш телефон остался в вашей сумке, которую забрала ваша мама. Но не волнуйтесь, она скоро будет у вас и все принесет.

То есть, получается, меня лишили связи?

— Скажите, вы не могли бы вызвать ко мне следователя Туманова? — отчаявшись, прошу я.

Медсестра пугается.

— Следователя? Зачем вам следователь?

— Он мой хороший друг, — это ложь, но я уже никому не верю. — Мне просто необходима его моральная поддержка.

— Я постараюсь найти информацию об этом человеке. Если удастся ему дозвониться, я вам обязательно сообщу. Но у нас частная клиника. Посещения без особого разрешения запрещёны.

Я снова откидываюсь на подушки. Позволяю ввести в вену иглу.

«Частная клиника?.. То есть, я не в обычной городской больнице, а где-то в закрытом месте?» — осознание ошпаривает, будто кипятком.

Медсестра, убедившись, что все в порядке, покидает палату.

Меня начинает затягивать в сон.

«Что мне сейчас капают?»

Бороться со сном стоит неимоверных усилий, но я открываю глаза и выдергиваю нейлоновую трубку в том месте, где она соединяется с иглой.

Из вставленной в вену инъекционной иглы тут же начинает сочиться кровь, и я зажимаю ее пальцем.

Не зная, куда слить лекарство из флакона, я засовываю нейлоновую трубку под подушку. Прислушиваюсь к шорохам снаружи, а потом откручиваю дозатор на флаконе на полную.

Лекарство быстро сливается под подушку. Влага пропитывает матрас и простынь. Ужасно мерзко лежать на мокром, но мне совершенно не нравится тот факт, что я оказалась в закрытой клинике и уже несколько дней сплю беспробудным сном. А ещё больше мне не нравится тот факт, что ко мне ни разу не пришла Ника. Что-то однозначно не так.