Книга Волк в моем сердце, страница 41 – Саня Сладкая

Лес по бокам дороги словно живой, он давит на меня, его слишком много и он наседает, показывает свое неоспоримое превосходство. Снова подкрадывается страх — я всегда боялась остаться в лесу ночью, но, кажется, другого выбора нет. Но что, если я попробую вернуться обратно? Вот только вернуться в Тогиус — подобно смерти, я добровольно сдамся военным, которые убьют меня и даже глазом не моргнут. Теперь я в этом ни капли не сомневаюсь. Им не нужен лишний свидетель, человек, который может рассказать, что здесь творится на самом деле. Но что делать?

Я продолжала кружить, постепенно сужая радиус — в Тогиус можно попасть не только по главной дороге, есть несколько лазеек, о которых могут не знать военные. Если повезет, мы можем вернуться домой окольными путями и спрятаться в доме Натана. Сейчас его тайное убежище кажется единственным безопасным местом. А может, и он уже там нас дожидается? Немного окрыленная, я нашла место для разворота и поехала в обратную сторону. Если грузовика нет, то я смогу свернуть, не доезжая до границы, и останусь незамеченной. Стоило об этом подумать, как пикап стал глохнуть, я понизила передачу, но это не помогло — кончился бензин.

Наверное, прошло полчаса с тех пор, как мы стоим. Я теряю драгоценное время, но не могу заставить себя даже пошевелиться. Элька на заднем сиденье не подает признаков жизни, и от этого ледяной холод сковывает мои внутренности. Если не можем ехать, то нам нужно идти. Но я не могла пересилить себя, не могла даже дотронуться до нее, чтобы проверить дыхание. Я не врач, я не умею спасать людей!

Только страх остаться здесь до ночи, заставил меня двигаться. Я вышла из машины, и зябко поежилась — изо рта при каждом вдохе выходил горячий пар, я машинально попыталась отогреть им мгновенно заледеневшие пальцы. Элька не двигалась. Когда я открыла дверцу, и тронула ее за плечо, она накренилась и стала медленно заваливаться на бок.

— Эля! Элечка…

Мой жалобный стон глухим эхом разошелся по округе. Я попробовала подхватить подругу подмышки, но она оказалась слишком тяжелой, и мы едва не упали на землю.

«Она не дышит, ее руки безвольно болтаются, как будто на веревочках. Она мертва, а я держу на руках мертвого человека».

От этой мысли перед глазами замелькали черные пятна. Но я не хотела оставлять ее — просто уйти, даже не попытавшись спасти, вообще ничего не сделав, — это еще одно поражение, очередное доказательство, что я слаба. Даже если Элька мертва, ее нужно похоронить по-человечески, а не бросать вот так в лесу.

Мы двигались очень медленно, каждый последующий шаг давался труднее предыдущего — я явно не рассчитала свои силы и теперь сама готова была сдаться — просто сесть у обочины и сидеть, пока нас кто-нибудь не найдет. От Эльки пахло кровью. Так сильно, что я с трудом сдерживала тошноту. Но деваться некуда — нужно идти вперед. Легко сказать, но как же трудно сделать!

Через пять минут медленной ходьбы я совсем расклеилась и с трудом передвигала ноги. Теперь все было еще хуже — я могла бы дойти до Тогиуса одна, но это значило, что нужно оставить Эльку на обочине. Что, если ее найдут дикие звери? От этой мысли мурашки побежали по коже. Можно вернуться назад и оставить ее в машине, а потом найти другую машину и забрать…тело. Но где взять вторую машину? План казался ненадежным и трудно выполнимым.