Книга Любовь, страница 82 – Дино Буццати

Они поехали в Модену перекусить. Это был скучный обед, и за ним обе стороны не проронили ни словечка. Теперь, когда приближался момент расставания, Антонио почувствовал, что к нему возвращается беспокойство и усиливаются подозрения.

Было почти три часа, когда они вышли из ресторана, и им было очень жарко.

— Ну, я, пожалуй, пойду, – сказал Антонио.

— Подбрось меня к ближайшему кинотеатру, – сказала она.

— Сейчас пойдем в кино?

— Да, так я убью время до пяти. В половине шестого я встречаюсь с Марчелло на площади Пьяцца.

Они сели в машину, Антонио забеспокоился; Пиччи, пес, забрался к нему на колени и начал грызть пуговицы на его пальто.

На половине пути Лаида передумала – а может быть, и не передумала, а с самого начала все задумала именно так, но просто не решалась об этом попросить.

— Послушай, давай-ка свернем в эту улочку налево.

— Ты хочешь выйти?

— Нет, вовсе нет. Будь так добр… тут первая или вторая улица направо – это улица Чипресси, дом шесть. Это пансион, Марчелло там снимает комнату. Если не трудно, войди туда и спроси, дома он или нет.

— И почему это должен сделать именно я?

— Да что в этом такого? Здесь и пятидесяти метров не будет.

«Вот он, случай показать, что ты мужчина, а не тряпка, – подумал Антонио. – Давай же, взбунтуйся. Скажи ей, что она может требовать от тебя чего угодно, но быть ей сводником – это уж слишком».

Но Лаида явно нервничала. Если он начнет ей перечить, она, чего доброго, может повернуться и уйти навсегда. Он вышел из машины и пешком добрел до Чипресси. В доме шесть он спросил, нельзя ли увидеть Марчелло. Вышел какой-то юнец и сказал, что Марчелло отбыл на стройку.

— А кто его спрашивает?

— Там, на улице, его ждет синьорина Анфосси.

— А, Лаида, наверное?

— Она самая.

— О, схожу, скажу ей «привет».

Юнец увязался за Антонио, дошел до машины, обменялся с Лаидой парой слов. Их, похоже, что-то когда-то связывало – слишком уж неформально они держались друг с дружкой. Лаида представила юнца:

— Это Пеппино. Ты меня прости, фамилии я не помню. А это мой дядюшка.

Они пожали друг другу руки. Потом Пеппино вернулся в пансион.

До кино отсюда было рукой подать. Антонио все-таки не сдержался – он счел, что и так был чересчур терпелив с ней.

— Послушай, Лаида, я никак не могу понять, почему ты не осознаешь – есть вещи, что выглядят в наших отношениях наихудшим образом, если не сказать…

— Чего не сказать?

— Не хочу показаться грубым, но, уж если ты действительно хочешь это услышать, я все скажу. Попросить меня пойти в тот дом и поискать твоего…

— Моего кого?

— Ладно, оставим это.

— Нет, я это так не оставлю! – вдруг громко выкрикнула она. – Вечно ты обзываешь меня шлюхой! С меня довольно! – Прижав правую руку к груди, она сделала резкий жест, будто состругивая борозду. – С ума сойти – этот парень не дотрагивается даже до меня, а ты имеешь меня всякий раз, когда зачешется – и это ты ревнуешь? Я сто раз тебе твердила: при всем твоем высокомерии и образовании ты слишком хорошо знаешь, как причинять людям боль! Ты хочешь опорочить самые чистые чувства, не будучи способным признать, что мужчина и женщина могут очень сильно нравиться друг другу, не ложась в постель. Ты дешевка, вот кто ты такой. Сразу видно, что ты никогда не имел дела с порядочными девушками, только со стервами, и для тебя все шлюхи, и в мире нет никого, кроме шлюх!