Книга Любовь, страница 70 – Дино Буццати

Они находят искомого человека в секции бытовых электроприборов – ему на вид лет тридцать, внешность довольно непримечательная. Он встает, идет им навстречу.

— А я ведь машину-то оставил у въезда на Виа Домодоссола, это довольно далеко, – оправдывается он, и Лаида косится на Антонио:

— Ну как, ты тоже пойдешь?

— Да нет, уже поздно, я уж лучше отправлюсь к себе.

— Ну бывай тогда. Может, свидимся попозже, перекинемся словечком. Чао. Спасибо тебе за все.

Мужчина и Лаида уходят. Дориго продолжает путь в одиночестве. Его страдание и раздражение опасно возрастают, как вода в канализационном шлюзе. Прежде шлюз был перекрыт, но теперь вентиль отжали, фонтан под напором так и рвется наружу. Почему Лаида втягивает его в эти унизительные ситуации? Это намеренно? Ей что, так уж доставляет удовольствие мучить его или она делает это предельно невинно, не видя ничего предосудительного? А тем временем он чувствует, что опускается все ниже и ниже; на ум ему приходит учитель Гнус^[8]. О, сколько правды в этой истории! Когда он прочел роман в старые-добрые юношески-беззаботные дни, он показался ему невероятным. Уважаемый учитель в школе унизился до такой степени. Теперь он все понимает. Любовь? Это проклятие, чума на голову и на сердце, и его даже никак не снять…

Лаида призналась, что мать никогда не любила ее. Когда она была маленькой, она шила ей чудесные платья и дарила замечательные игрушки – но лишь для того, чтоб хорошо смотреться в глазах соседей. Но любви к дочери у нее не было. Было что-то, что скорее напоминало ненависть. Однажды она ударила ее по темечку так сильно, что в глазах у Лаиды потемнело, и она несколько дней подряд лежала с головными болями. Ненавидела ее мать и парня, избранного Лаидой в женихи – по-настоящему хорошего молодого человека. И в тот день, когда он погиб в результате несчастного случая, мать узнала об этом первой и сразу же позвонила дочке в «Ла Скала».

— Хорошие новости, – сказала она тогда. – По милости божьей твой парень убился вдребезги на своем мотоцикле. Мертв, как гвоздь. Не могу передать, как я рада.

Лаида тогда зашла в один из туалетов и перочинным ножом порезала запястье. Поняв, что не умирает, она перевязала его и в спешке ушла. Но кровь хлынула рекой позже, и прямо посреди Галереи она упала в обморок. Ее отвезли в больницу, и там она пролежала несколько месяцев.

— За что она так с тобой? – изумлялся Дориго. – За что так не любить тебя? Неужто она вообще никогда не была добра к тебе? – Такое просто не укладывалось у него в уме.

— Хочешь знать, когда она была добра ко мне? Когда я приносила домой деньги.

— А она не спрашивала тебя, где ты их взяла?

— Нет, никогда. Ей было плевать. Раз заплатили – значит, было за что. Видя деньги, она, конечно же, рассыпалась в любезностях. «Моя Лаидушка, моя ненаглядная». О, мне противно об этом даже вспоминать.

— Но неужели она не понимала, какую жизнь ты ведешь?

— Прекрасно понимала. Понимала получше меня, уж поверь. Ну и что с того? Если я приношу домой пожрать, значит, дела идут хорошо.

Лаида сказала ему, что, поскольку ее замужняя сестра ждет ребенка, ей придется искать собственное жилье. И конечно, хотя она этого и не сказала, она рассчитывала на его, Антонио, помощь. Он навел справки, и один из сотрудников конторы показал ему свою квартиру – маленькую гарсоньерку^[9], откуда он сам собирался съехать уже в следующем месяце. Антонио и Лаида пошли посмотреть на нее, но Лаида сразу же дала заднюю.