Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 594 – Владимир Ланге

Провожали папу на поезд Саша и Вера с детьми. Витя и Таня долго бежали за дедушкой, которого полюбили за месяцы, проведённые в Караганде вдали от мамы.

С вокзала отправилась Вера с детьми в гости к Саше, чтобы вместе пережить боль расставания. За чаем с пирожками Галина, между прочим, обратилась к Вере с новостью. Откуда она только узнавала столько новостей, но эта имела силу нокаута.

— Вера, ты не знала, а Бельгия закрылась для миграции с первого сентября.

Когда Вера поняла, что не ослышалась, то не позволила себе и глазом моргнуть. Да и что теперь моргать, когда её поезд ушёл, оставив пассажиров в зале ожидания. На другой день, сразу после работы, она пошла за поддержкой к Марине Петровне, которая была в курсе её планов иммигрировать из страны.

В трёхкомнатной квартире Марины Петровны не было семейного уюта. Может быть, такое впечатление Вера имела, потому что эта семья жила по басне Крылова, где в одной упряжке лебедь, рак и щука уже который век тянули воз в разные стороны.

Если Марина Петровна уже спала и видела себя гражданкой Канады, то её муж Николай, высокий долговязый мужчина, мечтал поскорее поехать в тихий православный монастырь на границе с Белоруссией и там проводить время отдыха в крестьянском труде и в разговорах о жизни со старым монахом. Подобные причуды мужа выводили Марину Петровну из себя, и она устраивала скандалы, когда узнавала, что Николай тайно отправлял в монастырь деньги, взятые от прибыли своего небольшого дела – аптечного киоска в универмаге.

Сыновья Марины и Николая в родительской опеке уже не нуждались, и улица была для них вторым домом. Из всей семьи ехать в Канаду хотела только сама Марина Петровна.

Вера рассказала Марине Петровне и её мужу новость про закрытие Бельгии, как будто просила милостыню, которая оказалась сострадательным молчанием.

Чуть позже в комнату вошли их сыновья, они бессловесно стояли, прислонившись к противоположным косякам двери, и тоже с жалостью смотрели на Веру, которой пришлось начать разговор, не в молчанку же играть.

— Бельгия закрылась для миграции с первого сентября. Мамины деньги потрачены, а на свою зарплату я не могу купить даже учебник по математике для сына, потому что тот учебник, который я уже купила, вдруг оказался непригодным, а новый стоит 50 рублей при моём окладе в 800 рублей. Ещё неделя-другая, и я не смогу покупать детям еду. Как жить дальше? Не могла Бельгия закрыться на три недели позже! Я оплатила визы, и теперь я… нищая…

Тут Вера выговорилась, а утешительных слов опять не услышала, ибо её затею с переездом в этом доме не одобряли. Во взгляде старшего сына Марины Петровны светилась надежда, что его маму образумит эта трагедия тёти Веры. Мальчик был влюблён в свою одноклассницу и мамин кураж жить на чужбине разделить не мог.

Вера понимала, что она говорила впустую, и, хотя присутствие в комнате людей не могло её утешить, но в этом присутствии она очень нуждалась. Чтобы окончательно не пасть духом, женщина опять заговорила, как бы рассуждая про себя:

— Я молилась Богу, стоя перед иконой Николая Чудотворца, икону Матроны я ношу всегда с собой. Николай Чудотворец мог совершить чудо и в моей жизни, как это произошло по молитве святой Матроны, но святой для меня чудо не совершил. Я так верила, но… может быть, я недостойна?