Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 493 – Владимир Ланге

Надо сказать, что к Мурзику, домашнему коту, у Пирата было братское чувство. Мурзик был любимцем Катюши и ревностно следил, чтобы рядом с Катей спал только он один. Однажды Мурзик справил малую нужду на подружку хозяйки, которая улеглась на его законном месте.

Напоив молоком собаку и кота, Вера стала накрывать на стол, но за столом без приглашения уже сидел только Витя, а Кати и Тани всё не было. Каша остывала на плите, а Вера взяла Витю за руку и пошла дочкам навстречу. Но на дороге, ведущей в лес, тоже никого не было. На дорогу ложились сумерки, тайга темнела на глазах, а женщина запаниковала, она как безумная шла вдоль улицы и от каждого, кто попадался ей на глаза, ждала помощи.

— Мои девочки не вернулись домой. Они ушли за грибами! Они пропали! – повторяла она снова и снова, еле сдерживая рыдания.

Вера смутно помнила, как зашла в дом лесника, как тарабанила в ворота Катиного друга, прося помощи, а ночь неумолимо надвигалась над деревней. В некоторых окнах стали загораться лампочки. Вера металась по деревне от дома к дому и с ужасом замечала, как в сторону леса отправлялись трактора, а в них сидели мужчины с ружьями. Дойдя до больницы, она взяла себя в руки и по больничному телефону позвонила шофёру «скорой помощи», но трубку взяла Лидия Ивановна, которая тут же принялась поучать несчастную Веру.

— Вера Владимировна, ну и разбаловали вы своих девчат, ох, как разбаловались они у вас…

Вера положила телефон на рычаг, а через полчаса «скорая помощь» уже въезжала в таёжную чащу. Витя сидел радом с мамой, он нутром чувствовал опасность и крепко держал маму за её прочные широкие зелёные штаны, теперь никакая сила на свете не могла бы отцепить его от них. Он боялся потеряться, как потерялись в тайге его сёстры.

В тайге Вера, как и все, кто приехал с ней искать пропавших девочек, растерялись от безнадёжности этих поисков. Сколько бы они ни кричали имена потерявшихся детей, тайга враждебно молчала. Федор Николаевич, шофер «скорой помощи», фары выключил, и всё пропало во мраке.

О, боже! Вера стояла, оглушённая этой тьмой, которая к тому же что-то нашёптывала, слышались отголоски беседы мужчины с женщиной, лёгкое постукивание колёс телеги, детский смех. Тут сзади неё кто-то сказал: «Уже за полночь. Всё бесполезно. Надо отложить поиск до утра».

Как главный врач больницы, она не могла приказывать своим сотрудникам продолжать поиск, но по возвращении домой оставила сына с Валентиной, а сама взяла фонарь и отправилась в лес, в уверенности, что путь подскажет её материнское сердце, и эту надежду утверждала в молитве: «Богородица, дева, радуйся. Боже, дай мне силы. Прости нас грешных. Боже, помоги».

На выходе из деревни Веру ослепил свет фар автомобиля, выехавшего из тайги, который резко затормозил в пяти метрах от неё. Дверца уазика открылась, и на дорогу выпрыгнули две тонкие фигурки девочек. Сначала её сердце перестало биться, чтобы не спугнуть надежду, а потом оно зашлось от счастья. К Вере бежали её девочки, живые и невредимые, с корзинками в руках.

— Мама, смотри, сколько мы опят насобирали!

Уже глубокой ночью, когда семья вновь собралась на широкой материнской кровати, чтобы вместе ещё раз прочувствовать чудесное спасение, которое дал им Господь, Вера призналась, что была уверена в том, что материнское сердце её бы привело к потерявшимся в тайге дочерям.