Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 327 – Владимир Ланге

Борщ был готов, котлеты нажарены, а гостей не было. Прошло ещё два часа, а гости не приезжали. Уже вечерело, когда в квартире Лебедевых раздался телефонный звонок.

— Мама, мама, папа пошевелился! – одновременно со звоном телефона закричали девочки из зала, они уже давно пришли с улицы и смотрели передачу «Спокойной ночи, малыши».

Вера с нетерпением схватила телефонную трубку.

— Алло, Саша? Где вы?

— Алло, Вера, ты не волнуйся, всё нормально. Мама с папой и наши гости будут ночевать в деревне под Атбасаром, в совхозном клубе. У папиной машины спустило сразу два колеса и что-то застучало в карбюраторе. Почему сразу два колеса спустили, я до сих пор не могу понять, ведь я всё хорошо проверил перед поездкой. …За меня не волнуйся, я переночую в своей машине, нам утром обещают помощь в совхозной мастерской. Звоню из сельского клуба по просьбе мамы. До завтра!

— Спасибо, Саша, за звонок. До завтра!

В Вериной жизни произошло чудо, которое могло упасть только с неба.

Под утро Женя проснулся и уехал на дачу, чтобы не мешать своей жене достойно встречать гостей. Вере удалось произвести хорошее впечатление на родню и своей замужней жизнью, и своим наваристым борщом.

Через два дня отдыха гости отправились дальше в путь, и Вера с Женей на своей машине тоже присоединились к ним.

Этим приездом в Казахстан, в места ссылки польских семей, живущих на Украине, мама и её братья отдавали дань уважения своему прошлому, своим родителям, похороненным на степном кладбище, которое терялось в необозримости степи, выгоревшей дотла под палящим солнцем, а вдали тонкая нить горизонта чертила траурный круг, в центре которого находилось одинокое деревенское кладбище.

По дороге домой Вера увидела на вершине сопки высокий каменный крест. Этот крест, словно человек с раскинутыми в стороны руками, обнимал степь. Под крестом лежала поминальная доска, где золотыми буквами были написаны слова благодарности казахскому народу, который помогал ссыльным полякам выжить в этих безлюдных местах в суровую зимнюю стужи и в летнюю засуху.

Мама и её братья были реабилитированы только в 60-х годах, но они никогда не сетовали на то трудное время изгнания и жили полноправной жизнью советского народа.

Теперь время повернулось к ним спиной. Вера сердцем чувствовала боль при их расставании. Её поражала та горячая любовь между братьями и сестрой, над которой была не властна даже близкая старость.

К сожалению, это была последняя встреча мамы с братьями, но их переписка длилась до самой смерти сначала Мичеслава, потом Леонида.

Вера такой сильной братской любви и поддержки не имела. Да и общалась она со своим братом редко. Саша не мог простить родителям, что они купили для мужа сестры машину, которую Женя не заслужил, тогда как его жена Галя не имела цигейковой шубы.

Не успела Вера прийти в себя после отъезда гостей, как её стали донимать приступы тошноты по утрам. Когда свежие отварные пельмени приобрели запах протухшего мяса, то сомнений не осталось: Вера беременна третьим ребёнком. С чувством тревоги она ощущала в себе начало новой жизни. Эта новая жизнь росла независимо от желания самой женщины и сложившихся вокруг неё обстоятельств.

У Веры появилась тайная любовь.

С нетерпением влюблённой ждала она наступления ночи, чтобы в ночной тишине без помех любить растущего в её теле мальчика, судьба которого была уже предрешена, ибо ему не суждено иметь даже имя. Третий ребёнок в Вериной семье – непозволительная роскошь. Бессонными ночами чуть слышно беседовала Вера со своим любимым сыночком, положив ладонь на низ живота. Она знала без доказательств, что под её сердцем стучит сердечко сына.