Книга Вера и рыцарь ее сердца, страница 296 – Владимир Ланге

А тут неожиданно Вере предложили по комсомольской путёвке отправиться в Португалию, страну, которая манила ещё со школьной скамьи.

— Роза, – оправдывалась Вера перед подругой за свою трусость, – меня не надо пускать в Португалию, я слишком политизирована. Дай мне волю, так я все народы приведу к тотальному коммунизму. Об этом ведь мечтал товарищ Ленин?.. Но я очень хочу хоть одним глазком увидеть заоблачные горы и океан.

Помог расстаться с мечтой детства Женя, сказав одну банальную фразу: «Какая Португалия, когда в карманах ни гроша!».

Отказавшись от путёвки, Вера была удивлена реакции мамы, которая её устыдила за малодушие, когда сказала по телефону следующее: «Вера, почему же ты не посоветовалась с нами? Когда у тебя будет ещё такой шанс побывать за границей, увидеть мир, Португалию, в конце концов? Разве мы бы не помогли тебе с расходами. Вера, я тебя не узнаю, ты так легко сдаёшься…»

На место Веры нашлись желающие увидеть мир океана и горы Португалии, а Вера никогда не узнает, почему судьба именно ей предложила эту путёвку в Португалию.

— Иго-го балля! – сказала годовалая Катя своему папе перед сном. Это был её первый детский рассказ про лошадку, которая не смогла вылезти из ямы с глиной.

В тот день Вера с Катей ехали в автобусе и увидели из окна, как в степи белая лошадь отчаянно барахталась в яме с жидкой оранжевой грязью. Шофер остановил автобус, и мужчины все как один выскочили из автобуса в надежде вытащить несчастное животное на свободу, но когда лошадь оказалась на свободе, она не смогла подняться на ноги. Автобус поехал дальше, а пассажиры молчали, понимая, что если спасённая ими белая кобыла так и не поднимется с земли, её пристрелит хозяин…

— Верочка, ну не смотри ты на меня так сердито. Я не приставучая, а очень забывчивая. Сама себя ругаю, как я могла быть такой недальновидной. Мне бы только один вопрос задать Антону и всё. Ну, пожалуйста.

На дворе стоял трескучий мороз, но в доме Лебедевых было тепло и уютно. Яркие лучи восходящего солнца преломлялись в зимних узорах на окне и радужными бликами гуляли по кухне. Запах пригорелой каши щекотал в носу, и хотя манная каша на тарелках имела аппетитный шоколадный цвет, но на вкус всё-таки горчила.

Всё это утро Мила Попова надоедала Вере просьбами пойти против общепринятых убеждений, но та долго упорствовала, пока окончательно не потеряла терпение.

— Мила, – взмолилась Вера, – не порть мне с утра настроение, оставь бедного Антона Чехова в покое, ешь поскорее кашу, пока она ещё тёплая, а то от твоего кислого вида Катенька может подавиться.

— Катюша, если и подавится, то от этих жёлтеньких комочков в каше, но она девочка смышлёная, она кашу будет хорошо прожёвывать. Да, Катюша?

В ответ малышка, возившая по тарелке ложкой, разулыбалась, а Мила продолжила психологическую атаку, чтобы добиться своего.

— Теперь, Вера, я из-за тебя не получу ответа на вопрос Гамлета, быть мне замужем или не быть! Тебе будет хорошо, если из-за тебя я останусь старой девой!.. Ох и строгая у тебя мама, Катенька. Вот вырастешь большая-пребольшая и сама будешь кашу варить, вкусную-превкусную.

Девочке нравилось, когда о ней говорили взрослые, на её перемазанных кашей губах заиграла довольная улыбка, она стала с ещё большим увлечением складывать из манных комочков цветочки.