Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 61 – Ли Ан

— Но зачем ему госпожа Клара? — спрашивает Томас, хмурясь.

Отто мрачнеет еще больше — брови сходятся на переносице, челюсти сжимаются:

— Если Клара станет его любовницей, он сможет шантажировать её отца этим позором, требуя еще больше денег. Или… — он запинается, подбирая слова, — или он планирует «уступить» её Крюку в счет своего долга. Ростовщики берут не только деньги в уплату.

— Что⁈ — Тесса вскакивает так резко, что миска опрокидывается, похлебка льется на стол. — Он хочет продать госпожу Клару⁈ Как корову на базаре⁈

— Тише, — Отто поднимает руку. — Это только мои подозрения. Но такое случалось. Красивые дворянки исчезали, а потом… — он замолкает, но все понимают недосказанное.

Дети бледнеют. Даже Томас выглядит испуганным — адамово яблоко дергается, когда он сглатывает.

После ужина дети расходятся — уроки никто не отменял, хозяйство требует внимания, малышей пора укладывать. А мы с Отто остаемся на кухне. Я штопаю порванное на балу платье — иголка входит в шелк с тихим шуршанием, нитка тянется следом, как паутинка. Руки должны быть заняты, иначе начну теребить край передника или накручивать на палец выбившуюся прядь волос — дурацкие привычки, которые выдают нервозность. Отто листает старинную книгу законов — страницы желтые, как осенние листья, некоторые порваны и заклеены полосками пергамента.

— Послушайте, — говорит он вдруг, и голос звучит странно — смесь волнения и неуверенности. — «Если смотрительница приюта святой Элизабет выйдет замуж, её супруг автоматически становится защитником приюта с всеми вытекающими правами и обязанностями, включая право применения силы против любых посягательств.»

Иголка замирает в воздухе. Сердце пропускает удар, потом начинает колотиться где-то в горле.

— К чему вы это? — Голос звучит выше, чем хотелось бы.

— Просто… интересный факт. — Но смотрит он не в книгу, а на меня. Карие глаза с золотыми искорками в свете свечи кажутся почти черными. — Очень интересный факт, учитывая обстоятельства.

Молчание тянется, густое, как мед, который долго стоял в холодном погребе. Треск поленьев в печи кажется громовым. Где-то наверху скрипит половица — кто-то из детей ходит. Или это старый дом устраивается на ночь, как старик в постели.

— Госпожа Клара! — Тесса высовывается из-за двери так внезапно, что я вскрикиваю и колю себя иглой. Капелька крови выступает на пальце, яркая, как рубин. — А можно граф Отто почитает нам сказку? У него голос красивый! Низкий такой, бархатный!

Момент разбит. Но может, оно и к лучшему. Я не готова к этому разговору. Еще не готова.

— Если граф не против…

— С удовольствием. — Он откладывает книгу законов, встает. Скамья скрипит. — Давно не читал сказки. В последний раз — своей младшей сестре, но это было лет пятнадцать назад.

— У вас есть сестра? — удивляется Тесса.

— Была. Умерла от лихорадки десять лет назад. Ей было двенадцать.

Неловкое молчание. Тесса теребит край передника, не зная, что сказать.

— Пойдемте, — говорит Отто мягко. — Где собираемся?

Собираются все в большом зале — даже Томас, хотя делает вид, что просто мимо проходил и задержался послушать краем уха. Устраиваются вокруг камина — огонь потрескивает, искры взлетают в трубу, как золотые пчелы. Малыши на полу, прижавшись к Стражу с двух сторон — пес лежит, раскинувшись, как черный ковер. Девочки на скамье, Тесса подтянула ноги под себя. Томас у окна, якобы смотрит на звезды, но ухо повернуто к Отто.