Книга Хозяйка по ошибке: замок и восемь сорванцов, страница 56 – Ли Ан

— Вы тоже её видели? — спрашивает Марта, даже не здороваясь. Под глазами у неё темные круги, видно, что не спала после кошмара. — Белую даму?

— Нет. Но розы видела. И чувствую… — подбираю слово, — тревогу. Будто воздух наэлектризован перед грозой.

— Это госпожа Маргарет, — уверенно заявляет Тео, отламывая корку от вчерашнего хлеба. Хлеб черствый, крошится, но он упорно жует. — Дедушка Вилли рассказывал, что она являлась в трудные времена. Когда приюту грозила опасность.

— Призрак? — Тесса подпрыгивает от восторга, чуть не опрокидывая скамью. — У нас есть настоящий призрак? Как в сказках про заколдованные замки?

— Не призрак, — поправляет Роза, поджимая губы в тонкую линию — точь-в-точь как госпожа Агата, когда была недовольна. — Дух-хранитель. Это разные вещи. Призраки — неупокоенные души, они злые. А духи-хранители защищают.

Спорят о природе белой дамы — голоса постепенно повышаются, Тесса машет руками, Тео стучит кулаком по столу, доказывая свою точку зрения. А я режу хлеб к завтраку, стараясь сосредоточиться на простом, привычном действии. Буханка свежая — Марта встала ночью печь, когда не могла заснуть. Корочка хрустит под ножом, мякиш пружинит, оставляя на лезвии влажные крошки. Запах хлеба — дрожжевой, теплый, домашний — немного успокаивает взвинченные нервы.

БАМ-БАМ-БАМ!

Стук такой громкий и неожиданный, что нож выскальзывает из руки, со звоном падает на каменный пол. Все замирают.

— Опять кто-то колотит, — вздыхает Томас, тяжело поднимаясь. Скамья скрипит под ним — надо смазать сочленения. — Весь замок скоро в гости переходит. Вчера Фридрих, потом гонцы, сегодня кто?

Но это не гости. Это доставка. Огромный сундук, обитый железными полосами, который четверо здоровенных мужчин едва вносят в холл. Они кряхтят, ругаются вполголоса, пот течет по их лицам ручьями, хотя утро холодное.

— От её светлости герцогини Матильды Альтенбургской для госпожи Клары фон Райнхардт! — объявляет старший, вытирая лоб рукавом. Рукав грязный, остается темная полоса поперек лба. — Свадебное платье! С наилучшими пожеланиями!

Свадебное. Платье. Господи боже, она что, серьезно думает, что я выйду за барона? Или надеется на графа?

Открываем сундук всей толпой — дети облепили его со всех сторон, как мухи мед. Петли скрипят протестующе, крышка тяжелая, приходится поднимать вдвоем с Томасом. Сверху — письмо на плотной бумаге с золотым обрезом, пропитанное розовым маслом так густо, что буквы расплываются:

"Клара, платье сшито лучшими портными столицы. Четырнадцать белошвеек работали день и ночь. Использован лионский шелк, брабантские кружева, жемчуг с восточных морей. Ты будешь самой красивой невестой сезона — это я тебе гарантирую. Граф Штайнберг будет очарован окончательно и бесповоротно. Не разочаруй меня снова. Твоя любящая тетя Матильда.

p. s. Корсет затягивать до 18 дюймов в талии. Ни дюймом больше!"

Поднимаю верхний слой папиросной бумаги — она шуршит, как осенние листья, и дети ахают в унисон, будто смотрят фейерверк.

Платье… это не платье. Это лавина из кружев, жемчуга, атласа и шелка, которая грозит похоронить под собой весь приют. Оно занимает весь сундук, переливается на свету, как живое существо — при каждом движении воздуха ткань колышется, будто дышит. Юбка такая пышная, что в дверь придется заходить боком, а то и вовсе протискиваться. Корсет расшит жемчугом так густо, что ткани не видно — сплошная перламутровая броня. А шлейф… шлейф метра три, не меньше, расшитый серебряными лилиями и золотыми розами.