Книга Обреченность, страница 186 – Виктория Павлова

За полтора года с последней нашей встречи он совершенно не изменился – все тот же холеный благообразный мужчина с бархатным голосом и королевскими манерами. И все так же нельзя было верить ни единому его слову.

Виктор посмотрел на господина Йенса, и тот сразу включился.

— Пожалуйста, назовите ваше имя.

Сидящие за столом люди молча смотрели на меня. Господин Йенс ждал ответа. Интересно, это настоящий юрист или Виктор нанял актера?

— Тереза Рейнер, – услышала я свой голос.

— Полное имя, пожалуйста.

Я выпрямилась и, глядя господину Йенсу в глаза, четко произнесла:

— Тереза Мария Изабелла Ольденбург, герцогиня Эттерская, наследная принцесса Этерштейна.

Виктор хмыкнул, разглядывая меня с надменностью и презрительным интересом. Он всегда так на меня смотрел, только сейчас в его взгляде сквозила сталь. Я уже мешала его планам и два раза сбегала – один раз из замка и второй, когда «умерла», – и он больше не собирался упускать свой шанс. Но раз ему что-то от меня нужно, пусть постарается это получить.

Виктор приподнял бровь, и господин Йенс повернулся к безмолвным лицам.

— Вы подтверждаете личность этой девушки? – спросил он у них.

Сабина, Мартин и фрау Кёхлер кивнули. Вот зачем они нужны. И, конечно, все прекрасно знали английский, а при мне только притворялись.

— Три анализа ДНК, – продолжал юрист, выкладывая бумажки на стол. – Один был сделан после рождения, второй – полтора года назад в Этерштейне, и третий – две недели назад в Сан-Франциско. Он совпал с предыдущими двумя.

Господин Йенс называл даты и показывал свидетелям заключения, потом подвинул им бумагу, и они втроем по очереди расписались. Я вздрогнула, когда сверху склонился Брук, и бумагу передали ему. Он тоже поставил подпись.

Кто мог сделать анализ ДНК в Сан-Франциско две недели назад? Стало тошно от мысли, что я – разменная монета для всех и каждого. Даже генерал Хэмстед нашел, чем поживиться. Интересно, какую награду он получил?

— Четыре подписи. – Йенс забрал лист, сложил в портфель и посмотрел на Виктора. – Для процедуры достаточно.

Виктор кивнул и чуть повел рукой, дескать, продолжай.

— Вы наследник первой очереди. – Йенс подвинул ко мне несколько листков. – Документы, подтверждающие ваш статус. А вот указ о добровольном отказе от своих прав в пользу маркиза Виктора Цуельсдорфф Лауэнбургского.

Буквы в бумагах прыгали перед глазами, я никак не могла сосредоточиться.

— Вам нужно поставить подпись вот тут. – Йенс ткнул в документ и выложил на стол ручку. Виктор подвинул ее мне. – Свидетели подтвердят, что вы делаете это добровольно.

Меня загнали в угол и лишили всех козырей. Я могла противопоставить этому только злое бессилие и страх, а еще родовое право Ольденбургов и фанатизм Шона Рейнера. Но даже он казался эфемерным – бояться приходилось так много всего, что воображение буксовало, подсовывая шепот отца «Увидимся через пять часов», исчезающую за деревьями спину Чарли и отчаянный взгляд истекающего кровью Ронни.

— Я хочу знать, что с моими людьми.

На несколько секунд воцарилась тишина, и я рискнула оторвать взгляд от вензелей гербовой печати Ольденбургов на бумаге. Господин Йенс застыл с настороженным выражением лица. Свидетели молчали, но Мартин слегка нахмурился. С Виктора слетело благодушие, в глазах засветилась черная пугающая глубина, которая не сулила ничего хорошего.