Книга Обреченность, страница 184 – Виктория Павлова

Вдалеке раздался выстрел. «Паутина» рассыпалась.

Ронни!

Я помчалась на звук, но вокруг были только стволы да листья. Сплошная буро-зеленая масса – первозданный хаос без конца и начала.

Крики, а потом два подряд выстрела раздались совсем близко, в паре десятков ярдов. Я припала к земле, пытаясь различить среди мужских криков голос Ронни, но сердце билось где-то в горле, заглушая все прочее. От страха затошнило, и мягкая трава под пальцами больше не спасала.

Я вспомнила про пистолет за ремнем. Как далеко можно зайти в попытках доказать, что я имею право носить свое имя? Что Тереза Рейнер – Ольденбург со всеми вытекающими последствиями: статусом мишени из-за фамилии и уязвимостью из-за союзников. И готова защищать своих.

Раздались новые крики и выстрелы. Я вцепилась в корень, и правое запястье пронзила боль.

Через несколько осторожных шагов я наткнулась на труп. Мужчина со светлыми волосами и голубыми глазами лежал в траве и смотрел в небо. Из раны на груди все еще вытекала кровь. Его смерть тоже на моей совести, даже если его убил Ронни. Пистолет в руке задрожал. Можно убежать, и бежать до самого Холлертау.

— Принцесса!

Крик прокатился по лесу. Властный крик человека, уверенного, что его слышат. Испуг пригвоздил к месту.

— Принцесса, я знаю, ты где-то рядом. Выходи, и твой солдатик останется жить.

Я разглядела их в листве. Ронни привалился к дереву и держался за бок. Рядом стоял Брук и прижимал пистолет к его голове. Тот самый Брук, который помогал ловить меня полтора года назад, когда я сбежала от Виктора. Между деревьев топталось еще три человека. Они тоже держали Ронни под прицелом и глазами обшаривали лес.

— Принцесса, заканчивай дурить, – крикнул Брук. – Или пристрелю и этого. Насколько я знаю, он последний.

Отец ошибся – все козыри у Виктора, он сильнее. Он каждый раз берет верх.

Рука перестала дрожать, когда я направила пистолет на Брука, пристроившись у сосны. В тире все выглядело просто, но сейчас вместо круга с мишенью в середине была мерзкая морда Брука. Уберу его с пути, и, может, станет легче хоть немного.

— Брук! – раздался крик прямо над ухом. – Снеси ему башку.

Прицел сбился, перед глазами замелькала листва, а сердце чуть не выскочило из груди.

— Нет! Стойте!

Я начала оборачиваться, но виска коснулся холодный металл.

— Спокойно! Я заберу.

Пистолет перекочевал в его карман. Лохматый плечистый мужик отошел на шаг и повел дулом на поляну, дескать, иди.

— Нет, Мышка! – застонал Ронни, когда увидел меня.

Прости, но я не знаю, как быть.

— Принцесса… – Брук расплылся в улыбке.

С меня не спускали прицела, пока плечистый обыскивал мои карманы и забирал нож. Пришлось вытерпеть его злорадные руки. Потом он снова повел дулом. Нам пришлось обойти еще один труп на траве. Ронни хорошо постарался.

— Все это происходит из-за тебя, – спокойно говорил Брук. – Вся ваша команда солдатиков и твой отец умерли по твоей вине.

— Не слушай его, – прохрипел Ронни. – Он врет.

Откуда он знает?

Нож плечистый отнес Бруку, и тот убрал его в задний карман. Все пятеро улыбались, или мне казалось, что они улыбаются – все походило на кошмарный сон.

— Но ты можешь это остановить, – сообщил Брук. – Ты же принцесса, твое слово – закон.

— Тереза, не сдавайся! Ты еще не проиграла. – Ронни начал оседать, цепляясь за дерево.