Книга Обреченность, страница 178 – Виктория Павлова

— И ты позвал моих друзей. И Ника. Ты готов отправить их на смерть?

— Тереза, они солдаты, это их выбор. – Он печально усмехнулся. Но это была хорошая усмешка – она не скалила зубы, не ранила ядом, а словно говорила: «Я знал, что ты вернешься, не сумев отыскать спасения в чужом краю». – Джош весьма четко дал понять, что поддержит тебя. Таннер заверил, что вся команда поможет. – Он заинтересованно склонил голову. – Рассказали пару историй…

Я фыркнула и отступила к окну. За ним виднелся кусочек заднего двора со скучным подстриженным газоном и ровным рядом кизильника. Нелепо, что на газоне такой порядок, когда внутри полный хаос.

— Пятьсот лет истории, девять поколений Ольденбургов Эттерских правили страной. – Отец тоже подошел к окну и встал с другой стороны. Его голос тихо вторил моим мыслям, потому что я слышала это уже много раз. – В нас с тобой течет их кровь. Мы не можем просто отвернуться от наследия, от короля, от долга. Да, обладание властью делает тебя мишенью, а союзники – уязвимой. Все встанет на свои места в Холлертау. И твоя жизнь обретет смысл.

Джош говорил что-то подобное. Я белка, и у меня не вышло стать орехом. Я нарушаю законы леса, отвергая свою природу. Все эти люди внизу готовы рискнуть жизнью – так, может, меньшее, что я могу для них сделать, стать той, кого они ожидают во мне увидеть? Той, за кого имеет смысл бороться?

— Я готов был смириться с твоим выбором и хранил тайну, раз так тебе казалось, что ты защищаешь меня и семью Ника. Но ты сама видишь, что это не помогло. Нужно решить вопрос раз и навсегда. – И добавил: – Остановить Виктора.

В поисках выхода из лабиринта придется повернуть обратно.

— Почему ты уверен, что все получится?

Возможно, борьба – единственный разумный выход. Вот только степень риска мы с ним оценивали по-разному. Я должна набраться храбрости, чтобы выйти против Виктора, поставить между ним и собой всех, кого люблю.

— Потому что на троне должны остаться Ольденбурги. Потому что это единственно верный исход, – убежденно произнес отец. – Виктор… он…

Отец замолчал, словно ему было тяжело говорить. Что еще успело случиться?

— Король в любом случае не отдал бы ему трон. Пригласил бы родственников из Лихтенштейна. Я бы мог… но… – Он снова замолчал, собираясь с силами. Я физически ощутила его отчаяние, невозможность исправить ошибку, тоску. – Мы много лет подозреваем Виктора в причастности к смерти Эрика, моего старшего брата. Когда-то предположение казалось нелепым, да и доказательств не было, но после всего, что наворотил Виктор из-за тебя, я уже ничему не удивлюсь. – Отец вздохнул. – Ты – последняя надежда короля.

За окном стайка скворцов вспорхнула с травы на куст кизильника, а потом и вовсе скрылась в вышине. Они могут улететь, а я нет. Борьбе за трон больше лет, чем мне.

— Внизу ждут двадцать вооруженных человек – твоя армия! Доберемся до Холлертау, вступишь в права, и все закончится.

Отец пытался себя контролировать, но эмоции рвали его на части. Без прикосновения я чувствовала его решимость, предвкушение от предстоящей борьбы, азарт, стремление стоять до последнего. Он как никогда близок к осуществлению своей мечты, а я… Живу в страхе и прячусь по углам – разве это жизнь? Мой побег ничего не изменил – люди продолжают умирать. Моя мать уже мертва, и от мысли, что Виктор доберется до отца, заломило виски. Изнутри поднималась ярость, дрожь начинала сотрясать тело, и чтобы ее унять, хотелось прямо сейчас устроить поединок на додзё или палить по мишеням – делать хоть что-то.