Книга Облик неизбежности, страница 150 – Виктория Павлова

От выстрела в голове будто разорвался гром. В ушах зазвенело. Отчаянно-разъяренное лицо Хоторна закружилось перед глазами и резко пропало, когда меня отнесло в сторону яростью и гневом. Я шлепнулась на пол, больно натолкнувшись спиной на что-то жесткое. Отец налетел на Хоторна, впечатав в дверь.

— Я доверил тебе жизнь своей дочери, а ты ее продал!

Голоса звучали словно сквозь вату, и одновременно, как гром.

— К чему приводит твое доверие? — Хоторн с трудом прохрипел, рука отца сжимала его горло. — Шлоссера пристрелили и вышвырнули как мусор.

— Думаешь, тебя ждет что-то другое? — произнес отец с холодной яростью. Я вжалась в стену, с ужасом наблюдая за их возней. — Собирался ее забрать?

— И убить… тебя, — прохрипел Хоторн.

Раздался еще один хлопок. Меня накрыла горячая волна ужаса. Папа!

Хоторн медленно сполз по двери. От облегчения голова закружилась еще сильнее. Или от недостатка воздуха. Я судорожно вдохнула.

— Тереза, — отец повернулся ко мне, подошел, поднял, как пушинку, и захлестнул волнением, облегчением и опустошенностью. Он говорил, но я слышала только гудение и смотрела на Хоторна на полу. Он лежал на придверном коврике и невидящими глазами смотрел в потолок. Неряшливая красная полоса резко выделялась на светлой двери. Еще один человек мертв, мертв из-за меня.

* * *

С дивана в кабинете не было видно входной двери, но я знала, что тело уже унесли. Полиция и коронеры болтались у нас битых полночи. Папа уговаривал поспать, но я свернулась клубочком там, куда он меня посадил, и смотрела на книгу Патриции Хайсмит на столе. Я могла бы подкинуть ей очередной сюжет про киллеров и разоблачения.

Сжимая в руке кулон с бабочкой и пытаясь отвлечься от боли в ухе, я прокручивала в памяти вчерашний разговор с Адабертой.

Когда я убедила ее, что настроена серьезно и не шучу, она расплакалась.

— Прости, я такая ужасная мать… Хотя разве меня вообще можно назвать матерью? Я все сделала неправильно. Я верила Виктору, а он просто использовал меня. И выгнал, когда ты исчезла. Я так испугалась, думала, он меня убьет… Ты сможешь меня простить? У меня ничего нет, только ты.… Прости меня... Твой отец никогда меня не понимал. Он забрал тебя, а я… я ощутила облегчение. Я не была готова к такой ответственности тогда, да и потом. Но ты не такая, Тереза. Ты другая. Я тебя не понимаю. И не понимаю, почему все идет не так, как я планировала. Но Виктор… Он так меня обидел! Чем я такое заслужила?

Я ее не прерывала, давая выговориться. Искала слова утешения, но не знала, что сказать. Ненавидела себя за то, что находила только жалость и раздражение. Скучала по Келли и думала о Лорейн.

— Так ты сможешь помочь или нет?

— Д-да, думаю, да, — с жаром воскликнула она. — У меня еще остались связи.

— Не нужно никого вмешивать. Чем меньше народу узнает, тем лучше.

— Да, ты права, — Адаберта задумалась. — Но совсем без помощи не обойтись... Мне не стоит прилетать в США. Мне кажется, Виктор следит за мной. Я продумаю план и отправлю к тебе надежного человека. Курт, мой телохранитель, все сделает.

— Сколько времени это займет?

— Я не знаю… Месяц?

— Если ты не успеешь до октября, я поеду к Виктору и подпишу отказ в его пользу.

Я не хотела давить, но сделка — есть сделка.

— Нет! Нет! Я успею. Тебе нельзя к Виктору! Он… — у нее задрожал голос. — Я его боюсь. Как я раньше не замечала. Его словно подменили.