Книга Облик неизбежности, страница 106 – Виктория Павлова

— И что теперь? Меня к такому не готовили, — разве можно взять простую девушку и посадить ее на трон? — Разве Виктор не подходит больше?

Отец поморщился и потер лоб, словно теряясь с ответом. Я и сама смутилась. Каким монархом станет человек, способный на хладнокровное убийство? Черная глубина, живущая в нем, делала его лицемером и социопатом, да попросту опасным для окружающих. До сих пор ему удавалось скрывать это под маской напускного великодушия, прикрываясь титулом и богатством. Для таких, как он, власть — орудие достижения личных целей. Но даже в этом случае он смотрелся бы на троне уместнее, чем эмпат-неумеха. В голове всплыл образ Келли. Она частенько ругала меня за безапелляционные выводы и сейчас наверняка поспорила бы.

— Тебя необходимо представить королю, — отец будто вышел из глубокой задумчивости. — Я ждал сигнала Шлоссера, собирался в Этерштейн, и планировал визит в Холлертау вместе с тобой, но ты села на самолет, поймала пулю, и теперь мы здесь.

Он произнес фразу про короля как нечто само собой разумеющееся и обыденное, словно планировал сходить за почтой на крыльцо. Я покрылась холодным потом. Конечно, ведь он его отец, а я боялась даже егерей: десятки раз они штрафовали нас за разжигание костров в неположенном месте. Один раз я видела издалека шерифа городка Ледвилл, Колорадо, население две тысячи шестьсот два человека. Он распекал какого-то бедолагу за неправильную парковку, и тогда я порадовалась, что мы с Келли пришли от озера пешком. О чем я буду разговаривать с королем?

Отец вздохнул, наблюдая за мной. А мы о чем разговариваем? Как будто я попала на другую планету.

— А у короля есть мой анализ ДНК, подтверждающий наше родство? — я швырнула книгу на свое кресло, собираясь встать. — Адаберта и Виктор делали.

Лучше бы я по-прежнему пряталась в лесу. Лучше бы после смерти Келли топала на юг. Сейчас была бы уже в Техасе!

— Тереза, я понимаю, для тебя все это сложно, — осторожно произнес отец. Я встала, и отец протянул руки, собираясь меня поддержать, но я отодвинулась. Не хочу выяснить, что он скрывает что-то еще. — Давай действовать по порядку. Для начала подумаем об учебе.

— Вряд ли я смогу учиться в колледже, — вышло слишком резко. Отец недовольно прищурился. О стольком нужно подумать, что я не знала, с чего начать. И есть ли вообще смысл.

— Да почему? — отец удивился.

— Я же только что объяснила.

— Из-за эмпатии? — он нахмурился. — Как это работает?

— Что? — растерялась я. Огорошил, так огорошил. Весь разговор вышел сумбурным, почти не дал ответов и породил новые вопросы.

— Твоя способность. Эмпатия. Можешь показать?

Я начала садиться обратно, и отец подхватил, чтобы помочь. На меня выплеснулся такой ворох эмоций, что я опешила и попыталась отгородиться. Мы оба вздрогнули, но вдруг все резко закончилось.

— Прости. Слишком сильно? — он отдернул руку, словно дотронулся до горячего.

Мне пришлось опять выныривать из бурлящего котла отцовских эмоций. Отголоски злости и обиды, возможно, касались короля. Сейчас в нем вспыхнули сомнения, совсем легкие, готовые сдаться под напором доверия.

— Э-э-э, да. Может, сначала определимся, чего ты от меня ждешь?

Он задумался.

— Если бы я знал, — улыбнулся он уже почти прежней открытой улыбкой, хотя горечь все еще блуждала в уголках губ. — Просто хочу понять тебя и твои способности. Давай так, — склонил он голову. — Если я правильно понял, ты чувствуешь эмоции, которые человек ощущает в какой-то конкретный момент. Я буду думать о разных людях, которых ты знаешь, а ты попытаешься понять — кто это.