Книга Цена любви и мести, страница 88 – Анастасия Разумовская

Эйва покоробило.

— А на соседнюю улицу тоже опасно? — сухо спросил он.

— На соседнюю? Это которая улица Стеклодувов? — Елисель задумалась.

— Русалочья.

— А… ну если, например, к кровати прикрутить колёсики и понемножку… У тебя там кто-то есть?

— Женщина. Любимая, — съязвил Эйв.

Он по-мальчишески ожидал всего, чего угодно: злости, обиды, раздражения, но получил радостное:

— Что ж ты сразу не сказал, морячок? Называй адрес, сбегаю, договорюсь.

«Отлично, — с досадой подумал Эйв, — у Жанлис всё станет намного приятнее и проще». Он не боялся, что любовница потеряет к нему сексуальный интерес. Уж вдова канцлера точно не станет мыть его собственноручно. И тем более, не станет подносить утку. На это у неё есть слуги. Зато болтать с Жанлис будет куда приятнее, чем с дочкой аптекаря. По крайней мере, вряд ли любовница станет расхваливать на все лады убийцу его отца.

А Елисель…

Однажды Эйв вернёт себе трон. И вот тогда… он непременно всё возместит стократно. Что там она хотела? Премию за изобретение управляемого аэростата? Ну, король Эйв выделит девчонке отдельную мастерскую и профинансирует её. Пусть изобретает. Авось изобретёт чего-нибудь.

Жаль было только расставаться с Нойсой. Принц успел привязаться к хвостатой.

Елисель решила не откладывать дело в долгий ящик. Чем быстрее удастся сбагрить морячка, тем лучше. В конце концов, свою роль парнишка сыграл: Елисель получила наглядное представление о мужской анатомии, уходу за раненым, и даже мимоходом узнала, как именно писают мужчины. И немного позавидовала. Древние! Очень удобно и практично. Во-первых, орган для вывода урины самостоятельно поднимается и делается упругим, как шланг. Во-вторых, дырка находится в достаточном отдалении от тела, а, значит, моча не пачкает ноги и промежность. Тот, кто изобрёл человека, очевидно, вначале попрактиковался на женщине, а только потом выдумал мужчину, снабдив его дополнительными аксессуарами, значительно облегчающими жизнь.

Или, наоборот, к моменту изобретения женщины устал и нахалтурил?

Вызывало недоумение, что, изобретя пенис, создатель не пошёл дальше, оставив явную недоработку с анальным отверстием.

Размышляя над этими странностями Великого Халтурщика, Елисель вышла на улицу и обнаружила за дверью достаточно плотный дождь. Вздохнула. Вернулась, надела калоши, набросила плащ и взяла зонт. Снова вышла и решительно зашлёпала по лужам Бульвара Аптекарей по направлению к Сорочьей улице, перечеркнувшей и его, и параллельную Русалочью.

Итак, сегодня перевезти раненного не удастся. Из-за дождя. Ну и ещё потому, что даже на колёсах кровать всё ж таки будет слишком дёргаться на брусчатке. С такой раной, едва-едва не задевшей мозг, это слишком опасно. А вот если поставить рессоры… Можно же на кровать примостить рессоры?

Русалочья представляла собой одну сплошную лужу разливанную. Это была последняя улица города. Могла бы стать набережной Заколюки, если бы не обитель Упоенных душ, отгородившая берег реки высокой стеной. Здесь всегда было безлюдно и тихо, как будто обитатели Русалочьей тоже упокоились вместе с мёртвыми душами.

Елисель нашла нужный дом, ударила дверным молоточком по бронзовому диску.

«Ничего-ничего, — подумала, с досадой чувствуя, что ноги всё же промокли, видимо, лужи оказались выше калош, — завтра — о! — уже завтра я смогу экспериментировать всю ночь. Ишь! Кто бы мог подумать, что моряк будет таким нежным? Запах палёного ему, видите ли, не по душе. И спать при свете не умеет. Нойса вот привыкла».