Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 84 – Майкл Скофилд

Но я слушала.

Потому что некоторые проклятия побеждаются только тогда, когда их дослушивают до конца.

Первая Королева улыбнулась.

— Академия выбрала тебя, Элиана. Но после сегодняшнего она будет ждать её.

Пол раскололся.

Люциан дёрнул меня в трещину.

Мы вывалились обратно в Зал Ректоров.

Портреты кричали.

Чаши гасли.

Серафина лежала без сознания в круге.

Рейнар упал на камень, кровь из его ладони не останавливалась.

Мира рухнула рядом со мной.

Я прижала её к себе.

— Всё. Мы вышли.

Она посмотрела на меня.

— Я наследница академии?

Я не знала, что ответить.

И тогда стены Ночной Короны сами ответили.

Они склонились.

Не буквально.

Но каждый камень, каждая арка, каждый портрет повернулись к Мире.

И голос академии произнёс:

— Маленькая ректорша.

Мира побледнела.

Я обняла её крепче.

— Нет, — сказала я в стены. — Даже не думай.

Академия молчала.

Но я чувствовала её ожидание.

Как дыхание зверя у двери.

Академия назвала Миру маленькой ректоршей.

И весь мир на мгновение стал слишком тихим.

Тишина бывает разной. Есть тишина после крика, когда воздух ещё помнит боль. Есть тишина перед бурей, когда даже свечи горят осторожнее. А есть тишина приговора, когда сказанное уже нельзя забрать обратно.

Мира стояла в Зале Ректоров, бледная, с растрёпанными волосами, в порванной ночной рубашке, которая за последние часы пережила больше магии, чем иные королевские мантии за века. Она смотрела на стены академии так, будто те только что протянули к ней руки.

— Я не хочу, — сказала она.

Голос её был тихим.

Но академия услышала.

Портреты прошлых ректоров молчали. Даже самый язвительный, полный ректор в синей мантии, который обычно находил повод вставить слово, теперь смотрел в сторону, будто ему впервые стало стыдно за стены, в которых он застрял после смерти.

Я встала перед Мирой.

— Она ребёнок.

Сереброволосая ректорша на портрете медленно произнесла:

— Академия не выбирает возраст. Она выбирает связь.

— Тогда пусть перевыберет.

— Так не бывает.

— Удивительно, как часто люди и проклятые здания говорят мне это перед тем, как я делаю наоборот.

Люциан, сидевший у колонны и прижимавший руку к груди, тихо усмехнулся.

— Не спорьте со зданием слишком громко. Оно впечатлительное.

— Пусть впечатляется.

Рейнар стоял у стены, пока Верна Сол перевязывала ему ладонь. Кровь всё ещё проступала сквозь ткань, но он будто не замечал боли. Его взгляд был прикован к Мире.

Не жадно.

Не властно.

Осторожно.

Так смотрит человек на огонь, у которого уже однажды сжёг дом.

— Если академия требует ректора, — сказал он, — пусть требует меня.

Я резко посмотрела на него.

— Нет.

— Элиана…

— Нет.

— Это моя кровь открыла часть печати. Мой род привёл к этому.

— И поэтому ты снова решил броситься в жертвенную яму первым?

Он замолчал.

Люциан поднял голову.

— Честно говоря, я впервые согласен с королём только в том, что академии нужна замена.

— Ты тоже нет, — сказала я.

— Я ещё ничего не предложил.

— Но собирался.

— Возможно.

— Тогда заранее нет.

Мира посмотрела с меня на Люциана, потом на Рейнара.

— Почему взрослые всё время хотят умереть вместо того, чтобы решить задачу?

Лира, стоявшая у входа, всхлипнула и прикрыла рот ладонью.

Эрик буркнул:

— Потому что взрослые плохо учились.