Книга Ненужная ректорша. Развод по королевскому приказу, страница 54 – Майкл Скофилд

Она остановилась.

— И?

— Марта Вейр.

Мир качнулся.

— Марта жива?

— Да. Она просит убежища.

Я села, потому что ноги предали меня быстрее гордости.

Марта.

Моя фрейлина.

Женщина, которая была в детской. Которая пыталась остановить Серафину. Которая написала предупреждение: не отдавайте детей трону.

Я оставила её во дворце.

Вчера сказала не идти со мной, чтобы защитить её семью.

А она всё равно нашла дорогу.

— Где она сейчас?

— В пути через северное зеркало.

— Приведите её ко мне сразу.

Профессор кивнула.

— Есть ещё одно имя.

Я подняла взгляд.

— Кто?

— Леди Серафина Лаур.

Я очень медленно положила руки на стол.

— Она ответила?

— Нет. Приглашение, адресованное ей, вернулось пустым, но на обороте проявилась королевская печать допуска. Это значит, она имеет право прибыть как представитель двора.

— Разумеется.

— Запретить?

Я усмехнулась.

— Нет. Пусть приходит.

— Это опасно.

— Всё интересное опасно, профессор.

— Вы слишком часто говорите как Люциан Мор.

От этого имени внутри что-то болезненно сжалось.

— От него есть вести?

Профессор отвела взгляд.

— Нет.

Я встала.

— Если к вечеру не вернётся…

— Вы не покинете академию во время бала.

— Это приказ?

— Это здравый смысл.

— С ним у меня сложные отношения.

— Элиана.

Она впервые произнесла моё имя без титула, и я остановилась.

— Они хотят, чтобы вы бежали за каждым человеком, которого боитесь потерять. Так вас легче разорвать на части.

Я закрыла глаза.

Передо мной возник Люциан: серебряные глаза, кровь на губе, нить на пальце.

Потом Мира: тень в темноте, голос “мама”.

Потом Марта, падающая на пол в детской.

Слишком много людей, за которыми я не успела.

— Я знаю, — сказала я. — Но знание не делает ожидание легче.

— Нет, — ответила Магда. — Не делает.

К третьему удару северного колокола Академию Ночной Короны было не узнать.

И, странным образом, она впервые стала похожа не на могилу, а на место, которое ещё могло выбирать жизнь.

Общий зал расширился. Да, именно расширился: стены отступили, своды поднялись выше, окна стали длиннее. Синие огни сменились тёплым серебристым светом, но академия не позволила развесить золото. Вместо гербов на стенах висели ленты с именами.

Имена исчезнувших.

Имена казнённых.

Имена детей, которых называли бастардами, проклятыми, ошибками.

На центральной стене Риса закрепила пустую чёрную ткань.

— Для тех, чьих имён мы ещё не знаем, — сказала она.

Я кивнула, не сразу сумев ответить.

Студенты не надели дворцовые наряды. Кто-то был в форме, кто-то в перешитых старых платьях и камзолах, кто-то в одежде своих родов, давно запрещённых при дворе. Нолан пришёл с деревянным волчком в руках. Эрик — в чёрном, с жезлом у пояса и таким видом, будто лично собирается проверять каждого гостя на вшивость. Лира надела тёмно-синее платье, простое, но красивое, и впервые убрала волосы так, что шрам у виска был открыт.

— Ты не прячешь его, — сказала я.

Она коснулась шрама.

— Сегодня не хочу.

— Хорошо.

— Вы тоже без мантии?

Я посмотрела на себя.

Платье мне нашла Верна Сол. Чёрное, строгое, с высоким воротом и длинными рукавами. Никакой короны. Никаких драгоценностей. Только метка на запястье и маленький след детской ладони на ладони.

— Ректорская мантия слишком похожа на ответ. А я сегодня хочу быть вопросом.