Книга Призраки благородного прошлого, страница 8 – Люсия Веденская

Коридор тянулся бесконечно, с рядами дверей по обе стороны. Пол устилала ковровая дорожка, рисунок которой был стерт до неузнаваемости. Местами он напоминал цветы, местами — разводы от пролитого вина, и Констанс не была уверена, что предпочла бы первое.

На стенах висели зеркала в тяжелых рамах. Одно из них, особенно тусклое, стояло напротив двери, приоткрытой ровно настолько, чтобы издалека казалось, будто за ней кто-то стоит.

Констанс, конечно же, успела слегка вздрогнуть, прежде чем поняла, что это ее собственное отражение.

— Великолепно, мисс Эшфорд, — пробормотала она. — Пугать саму себя — это уже новый уровень.

Она прошла еще немного, пока не уперлась в дверь, которая оказалась запертой. Дверная ручка была холодной, словно ее не трогали десятилетиями, но при этом пол перед порогом был чист от пыли, как будто сюда все же кто-то заходил.

— Интересно… — начала она, но не успела попробовать ключ, как за спиной негромко откашлялись.

Хамфри стоял в двух шагах, как будто вырос прямо из ковра.

— Прошу прощения, мисс, — сказал он вежливо, но с таким тоном, в котором не оставалось места возражениям, — некоторые комнаты лучше оставить в покое.

— Почему? — спросила Констанс, все еще держа руку на дверной ручке.

— В этих стенах много воспоминаний, — мягко произнес он. — И не все из них полезно тревожить.

Он слегка поклонился и жестом пригласил ее вернуться к лестнице, давая понять, что разговор окончен.

Констанс уже спустилась на несколько ступеней, когда почувствовала легкое дуновение воздуха в затылок, словно кто-то прошел за ее спиной. Она замерла, но в доме стояла тишина.

Сделала еще шаг, и тогда это произошло.

— Констанс… — тихий, едва слышный шепот, в котором было что-то удивительно знакомое.

Она обернулась мгновенно. Лестничный пролет был пуст. Ни Хамфри, ни горничной, ни даже пролетающей мимо пылинки.

Секунду она стояла, прислушиваясь. Дом молчал, как и прежде, но теперь тишина казалась другой — не пустой, а наполненной.

— Замечательно, — сказала она вслух, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Еще и дня не прошло в этом доме, и я уже слышу непонятные голоса.

Но, спускаясь дальше, она все же украдкой коснулась перил, будто желая убедиться, что это они холодны, как и все в годами не обогреваемом доме, а не ее руки окоченели от страха.

Констанс сидела на краю софы в одной из комнат на первом этаже, все еще не решаясь окончательно переселиться в предназначенную ей спальню. Утро было серым, как плохо выстиранная простыня, и единственным источником энергии оставалась чашка крепкого чая.

В дверь робко постучали.

— Войдите, — сказала она, и створка приоткрылась, впуская высокую, тонкую фигуру в сером платье и белоснежном переднике — ту самую горничную, что вчера заявилась в дом с вопиющим опозданием.

— Доброе утро, мисс, — девушка присела в реверансе. — Я Дженни. Ваша горничная. Вчера мы не успели познакомиться.

— Дженни, — повторила Констанс, как будто примеряя звучание этого имени. — Хорошо. Надеюсь, вы не склонны регулярно исчезать на сутки без предупреждения.

Щеки Дженни вспыхнули.

— Больше такого не повторится, мисс. Я хотела перенести ваши вещи в спальню, если позволите. И помочь вам привести себя в порядок после дороги и прошедшего дня.