Книга Призраки благородного прошлого, страница 51 – Люсия Веденская

Констанс повернулась к нему и просто повторила:

— Да.

Он покачал головой:

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— Нет, — спокойно ответила она. — Это ты не понимаешь.

И в этот момент всем стало ясно: назад пути больше нет. Но зато у них появился шанс узнать цельную картину и не собирать реальность из разрозненных фактов, каждым из которых было так страшно делиться с окружающими.

Решение, произнесенное вслух, оказалось легче самого действия и напомнило браваду, после которой может быть крайне тяжело не растерять всю решимость и действительно что-то сделать. Впрочем, у всех обитателей дома — вынужденных, случайных и добровольных — выбора особо не оставалось.

Когда слова о сеансе рассеялись в воздухе, библиотека вновь обрела привычную форму — стол, полки, камин, окна, за которыми стоял неподвижный, как вырезанный из бумаги, сад. И все же Констанс ясно чувствовала: дом не вернулся к прежнему состоянию. Он словно отступил на шаг, чтобы наблюдать. Не, мешать он явно не планировали — но и помогать не собирался.

— Мы не станем делать это здесь, — сказала она после короткой паузы.

Стэнхоуп повернул голову, оглядываясь, будто впервые видел комнату, в которой провел столько времени.

— Библиотека кажется мне вполне подходящим местом для разговоров с прошлым, — заметил он, довольно быстро осознав, что спорить с этой девушкой совершенно бесполезно.

— Для разговоров — да, — ответила Констанс, толком не понимая, откуда в ней поселилась такая уверенность не столько в своих даже силах (хотя и это ее удивляло), сколько в знаниях. Ответы словно приходили сами собой, вырывались из глубин памяти, заточенных еще в детстве. — Но не для того, что мы собираемся сделать.

Она провела пальцами по столешнице. Дерево было холодным и слегка влажным, словно впитало в себя не только пыль, но и годы чужих прикосновений, чужих мыслей, чужих попыток понять.

— Здесь слишком… много, — добавила она, не находя более точного слова. Уточнять, чего именно «много», Констанс не стала.

Стэнхоуп кивнул, и в этом жесте считывалось неожиданное согласие:

— Тогда где?

Томас предпочел промолчать, понимая, что слову одного мертвого двое живых уже не последуют.

Констанс задумалась. Ответ пришел не сразу, но все же пришел, правда, не как решение, а как ощущение, почти физическое, словно дом сам подталкивал ее в нужную сторону.

— Комната с камином на втором этаже, — сказала она наконец. — Та, где почти нет мебели.

— Вы имеете в виду бывшую гостиную? — уточнил Стэнхоуп, явно ориентируясь в этом доме куда лучше его новоиспеченной владелицы.

— Возможно.

Томас, стоявший у камина, резко повернулся.

— Нет, — сказал он. — Только не там.

Констанс посмотрела на него.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, что там происходило.

— Тогда тем более стоит узнать, — спокойно ответила она.

Он сжал губы, но не стал продолжать, а девушка не решилась его допытывать, пока не понимая, к какой информации она уже готова, а к какой еще нет.

Стэнхоуп наблюдал за этим молча, с тем выражением легкого интереса, которое все чаще появлялось у него, когда он понимал, что происходит что-то, недоступное его восприятию, но слишком важное, чтобы его игнорировать. И слишком похожее на то, к чему он стремился все последнее время с момента смерти его родителей и сестры.