Книга Жена герцога-палача хочет развода, страница 61 – Мария Ливи

— Боже, в какой дыре я прозябаю, — прошипела она, не в силах сдержать отвращение.

Но жаловаться было некому. Магнус Торн, этот ледяной великан, выставил её из замка, даже не дав объяснений. А та южная мышь из трюма, Мэриэн Эшфорд, не просто заняла её место — она ещё и сумела втереться в доверие к северянам.

Как-то, сидя вечерами внизу, Вивьен услыхала весть, добравшуюся и до здешних мест. Служки из замка, что приходили выпить мёда, много о чём говорили. В этот раз они шептались о том, что новоявленная герцогиня необычайно умела и «рукаста» для простой южной белоручки. Мэриэн Торн стала героем в глазах местного отребья, ещё не возвратившись в стены замка. Она вытащила с того света лэрда какого-то там Волчьего клана, что много столетий назад присягнул служить герцогу — основателю Северной заставы. И что какая-то там малознакомая Вивьен… Берта-Медведица её хвалила за смекалистость, а сам герцог смотрит на неё с любовью во взоре.

— Дурачьё, — Вивьен сжала кулак. — Все они идиоты. Сукины дети! Неужели не видят, что она играет роль, отведённую отцом, так же, как я?!

Она подошла к окну. За толстым, кое-как вставленным стеклом второй день мела метель. Внизу, во дворовой пристройке у конюшен, маячили несколько фигур — заезжие, те, кому не повезло отплыть на последнем судне в столицу. Пролив замёрз, и они застряли здесь до весны. Без денег, без работы, без надежды.

Вивьен усмехнулась.

— Идеальные кандидаты.

Она ждала письма от отца уже как неделю. В отличие от кораблей, почтовые птицы летают. Соколы и подавно. Лорд Уильям Блэйк обещал прислать инструкции, человека, который поможет избавиться от этой назойливой леди Эшфорд. Но время шло, а гонец всё не появлялся. Добраться по льду — риск, но всё же. Она ведь добралась.

— Не дождусь, — сказала она себе. — Отец слишком осторожен. Он будет действовать по правилам, через суды или тайный совет. А я хочу, чтобы она исчезла раз и навсегда.

Она накинула шубку, поправила причёску и вышла, громко хлопнув дверью.

В общем зале гостиницы было дымно, и посетители галдели вовсю, как стая ворон. За стеной, на кухне, у очага готовили похлёбку из квашеной капусты с уткой. Блюдо подавалось больше недели, так что есть его уже было просто невозможно — кусок в горло не лез. И этот приторно-кислый запах бочковых яблок, законсервированных впрок на месяцы… Зимы тут промозглые, без свежих овощей и фруктов. Желудок скручивало от одной только смеси ядреных ароматов. Спасал лишь медовый эль.

Мужики в грубых одеждах упивались им, играя в кости и ругаясь на чём свет стоит. От них несло резко — смесь пота и масляных ламп. Прогорклый запашок. Такой даже в уголках замка у нужника не встретишь. Вивьен приложила вышитый платок к лицу — столь невыносим был амбре.

«От Магнуса порой воняет так же? Он же северянин. Моется реже, чем на юге? Да, отец… Задал ты мне задачку. Выжать кукушку из гнезда и завоевать сердце этого великана. Сложно, но исполнимо. Ну, уж если надобны эти чёртовы шахты — можно потерпеть».

Вивьен пересекла зал, встав у дубовой стойки, липкой от медовухи, и бросила медяшку хозяину.

— Мне нужно поговорить с теми, кто ищет работу, — тихо сказала она.

Хозяин — слеповатый на один глаз, с мясистым красным носом — глянул на девушку с подозрением.