Книга Жена герцога-палача хочет развода, страница 46 – Мария Ливи

— Нет, ничего не знаю. Также, как и не знала многого до момента нашего союза пред богами, — соврала я.

Тем, кто отдаёт последнюю честь этому миру — не следует мешать. Как бы ни хотели помочь…

— Что ж, думаю, тебе понравится мой друг и соратник по оружию. — с этими словами Магнус отпустил меня.

— Да, понравится.

Я не сказала ему, что Рейнар уже при смерти. Что клан Волков погружён в траур. И что мне придётся сделать выбор, который изменит всё.

Колонна, ехавшая строем половину светового дня, ближе к сумеркам остановилась близ поляны, куда и завели упряжки лошадей со слугами, а хозяйскую карету поставили полукругом. Чтобы ветер не так сильно дул ночью, задерживаясь на деревянных коробках.

Бывалые воины быстро разожгли костры, начав кашеварить из того, что прихватили из дома. Скудно, но вполне съедобно. Зёрна грубого помола, разварившись в воде из протоки, через полчаса стали сносной кашей, щедро приправленной теми ужасно вялеными солёными кусками оленины. Я ненавидела солонину, но, чтобы не кривить лицо на виду, приняла смиренно свой паёк.

«Можно стерпеть».

Мужчины завершили свои занятия, забив последние колья палаток, чтобы сквозь плотное кольцо ни один зверь не смог пройти незамеченным. Наша карета возвышалась над ними, словно одинокий дом отшельника, ближе к краю тенистой поросли. Но я всё так же неизменно близка с Магнусом. Выдержит ли он сегодня, или его игра в благородство закончится, как только последняя искра костра погаснет, оставив нас наедине. И тогда… Никому из окружающих не будет до меня дела. Их господин сношается с супругой — ничего постыдного в этом они не увидят.

А что та будет кричать, моля о пощаде — не их дело. Напротив, их работа — охранять во что бы то ни стало своих господ. И не лезть ни в коем случае.

Сидя на бревне в полумраке костра и кутаясь в плащ, я делала вид, что согрелась. На деле же всё обстояло иначе — обувь южан, в которой я сюда приехала, не была предназначена для таких морозов и жестоких условий. А заказать пару кожаных сапог с мехом внутри никто и не догадался, надеясь, что муж с плеча разом расщедрится и подарит не одну пару, а несколько на зимы вперёд. Так мыслили отцы. Но не всегда предположения равняются реальности.

Но иногда меня бросало в жар. И это было не от мельтешащих перед взглядом языков пламени — это был взгляд Магнуса. Хищный. Он следил за каждым движением и моим направленным в сторону взглядом. Будто предчувствовал моё желание сорваться и убежать. Во тьму неизвестности. В лес. Лучше туда, чем тело мужа под одним одеялом на двоих.

Лучше согреться от огня. Ах да, он тухнет. И никто более не подбрасывает ветви, дабы не дать тому остыть. Они ждут приказа.

Осмелившись отвернуться, я посмотрела во тьму. Лес тихо скрипел, ветви цеплялись друг о друга, покачиваясь, и рисовали жуткие тени на снегу — сплошь чёрные стволы, а наверху белые шапки. Тишина…

Зверя, на удивление, слышно не было. Как бы ни пугал меня им Магнус.

«Может, он специально припугнул»?

— Ужин стынет, моя леди. Потом есть невозможно будет — совсем задеревенеет. Только разве что как сосульку использовать. — послышался рядом ласковый голос Мод.

Неохотно помешав ложкой остывающую овсяную кашу, грозившуюся с минуты на минуту превратиться в лепёшку, я засунула в себя ложку и чуть не подавилась этой бурдой. В Торнхаусе хоть яствами и не разбрасывались, но и у слуг были пределы того, что те засунут себе в рот, а что выплюнут без жалости. То ли солдафоны — для них и камень грызть сойдёт, и кашу на топоре сварят, если ничего больше нет.