Книга Позволь съесть твою историю. Том 1, страница 71 – Мён Соджон

— Ты рано. Еще есть время.

— Ага. Подумал, вдруг ты уже ждешь.

Я еще не подошел, а она уже шагнула мне навстречу, спиной к заходящему солнцу. В ее глазах отражался теплый свет, но еще что-то… что-то новое. Уверенность. Какое-то странное, ровное спокойствие – будто она нашла нужный ответ. Я не знал какой, но точно понял: в ее взгляде не было ни тени злости, которую я ожидал увидеть.

— У меня к тебе вопрос.

Она замолчала, словно собираясь с духом, сглотнула и наконец заговорила:

— Если съешь мою историю, как долго ты сможешь оставаться в человеческом облике?

Она думала об этом? Этот вопрос нужно было задать давным-давно. Но в тот день… нас обоих переполняли чувства, мы не смогли спокойно поговорить и принять правильное решение. «Переполняли чувства»… Никогда бы не подумал, что наступит день, когда я буду использовать эту фразу по отношению к себе и Се Воль.

— Судя по тому, что было раньше… думаю, чем глубже я адаптируюсь к эмоциям, тем дольше могу оставаться человеком. Я называл это «вкусом».

В книгах почти нет человеческих эмоций. А если и есть – то в очищенном, стерильном виде. Безвкусные. Почти бесполезные. Чтобы получить силу, равную одному крошечному воспоминанию, мне пришлось бы съесть десятки старых книг, которые перечитали тысячи людей.

Когда я съел воспоминания Со Бёль, то сразу вспомнил о путешествии, в которое когда-то отправился с тем ребенком. В тот момент я почувствовал, как полностью слился с ее эмоциями. Но тогда я почти не питался человеческими историями, голод был невыносим. Если бы не воспоминания Со Бёль, меня бы не стало еще до конца тех школьных каникул. Прошло много времени с тех пор, как я жил без ощущения голода, – кажется, в последний раз я полностью заглушил его, когда съел воспоминания того ребенка. Благодаря этому у меня появилось время, чтобы как следует попрощаться. Но ведь я так долго почти ничего не ел… Поэтому голод снова вернулся слишком быстро.

— Другими словами, эта история подарит мне больше времени, чем любое другое воспоминание.

Сравнение с подарком, должно быть, звучит для нее оскорбительно. Время, проведенное с ней, само по себе было подарком. Все это время именно я усложнял ей жизнь, был тем, кто получал от нее поддержку. Слово «прости» застряло у меня в горле. Я был единственным, кому придется пережить боль разлуки, однако я не мог использовать это в качестве предлога, чтобы просить о понимании. Ведь я сам хотел испытать это чувство. Стоило мне об этом подумать, как…

— Значит, на несколько лет. Забавно.

Девушка взяла меня за манжет рубашки. Ее хватка была не такой сильной, чтобы попытаться порвать одежду. Напротив, она словно тронула лепесток цветка, попавшего под дождь. В прошлый раз она точно так же сжимала мою руку.

— Тогда… отыщи меня вновь.

Знает ли она, что именно сейчас говорит? Она хочет, чтобы я стер ее память, притворился незнакомцем… и снова подружился с ней? Такое уже было со мной. Подобную ошибку я совершил с тем ребенком много лет назад. Она до сих пор не понимает, насколько высока стена между монстрами и людьми. Зачем снова загонять себя в эту яму, если можно выбраться из нее, просто подождав еще немного?!

— Когда закончится лето, давай начнем все сначала.

Но что действительно было забавно – ее слова убедили меня. Она всегда была для меня особенной, но трагедия не знает исключений. Как только мы пересечемся снова – даже если я буду лгать ей до самого конца, – у нас не получится построить что-то настоящее. Так же как не получилось в тот раз, когда мне приходилось скрывать правду до самой смерти того мальчика.