Книга Ожившая невеста некроманта, страница 67 – Элиза Маар

Губы горели, сердце колотилось, отдаваясь эхом во всем теле, а эфир вокруг нас трепетал, сплетаясь в единое целое. Я ощущала, как его магия сплетается с моей крепче, не агрессивно, а нежно, не с таким голодом, с каким поглощал меня Малакай. Потому что мой эфир он уже пробовал не раз, а меня — никогда. Кроме той ночи.

Малакай слегка отстранился, но лишь на мгновение, чтобы вдохнуть и чтобы скользнуть губами вдоль моей скулы, к виску, а затем снова вернуться к губам и поцеловать, но уже медленнее, глубже.

Его пальцы запутались в моих волосах, слегка оттянули голову назад, открывая шею. Поцелуй стал другим, не менее страстным, но более властным, уверенным, всепоглощающим, медленным, а не лихорадочным.

Время потеряло смысл. Не существовало ни академии, ни правил, ни помолвки, ни страхов. Только он, его дыхание на моей коже, его руки, скользящие вдоль позвоночника, его губы — горячие, требовательные, жадные.

Я обвила руками его шею, притянула ближе, отвечая на каждое движение, отдаваясь моменту целиком. Пальцы снова зарылись в его мягкие пепельные пряди, и Малакай издал низкий звук -то ли стон, то ли рык — и сжал меня ещё крепче, почти до боли, но это только разожгло огонь внутри.

Его язык коснулся моих губ, и я разомкнула их, впуская его глубже. Поцелуй стал ещё более интимным, почти запретным. Таким, что голова кружилась сильнее, чем от выпитого вина.

Когда он наконец оторвался от моих губ, мы оба тяжело дышали. Его глаза, почти чёрные от расширившихся зрачков, смотрели на меня так, будто он сам не верил в то, что только что произошло. Я провела дрожащей рукой по его щеке.

Он не отпустил меня. Вместо этого его лоб прижался к моему, а дыхание пощекотало кожу. Мы стояли так несколько долгих секунд, приходя в себя, возвращаясь из этого вихря чувств в реальность — но ни один из нас не хотел её принимать.

Потому что в ней придется столкнуться с последствиями моих действий и, наконец, поговорить.

— Спасибо, — робко сказала я, когда он подал мне стакан воды.

Вся моя смелость схлынула, как волна, и сейчас я чувствовала себя очень уязвимой. Мне было безумно страшно, что Малакай оттолкнет меня, а я бы в таком состоянии очень болезненно восприняла его отказ от меня.

Но пока он молчал.

Я ведь ему прямым текстом призналась в любви… Боги.

— Малакай, я…

— Мы поговорим об этом завтра, Мэвис.

— Но…

— Когда ты будешь трезва, чтобы полностью осознавать, что происходит.

— Но я осознаю.

Он сомневался, и я его в этом не винила. Более того, мне казалось, что ему самому нужно было время, чтобы все осмыслить. Надеюсь, завтра он не разобьет меня тем, что скажет, что это была ошибка, и ничего между нами быть не может.

— Останешься у меня. Опасно ходить по академии в такое время в выходные. Чем ты вообще думала?

— Со мной были Чокко и Скитти.

— Они скорее навредят, чем защитят. К слову, где эти диверсанты сейчас?

— Наверное, ушли в мою комнату.

— Молись, чтобы без тебя не разнесли общежитие.

Малакаю позвонили, и он отошел в небольшую кухню поговорить. Общежитие у преподавателей с нашего факультета были другими, имели несколько комнат, спальню, уборную, кухню и небольшую гостиную. Тут имелось все для уютного отдыха после долгого рабочего дня.

Встав с кресла, я сходила на кухню, где выпила еще один скатан воды и надолго застыла, касаясь пальцами губ, которые совсем недавно целовали Малакая.