Книга Его личное безумие, страница 89 – Людмила Черныш

В этот момент Дамиан был на самой грани. Его внутренний зверь, его сущность жаждущего требовала окончательной расправы. Он хотел почувствовать, как жизнь по капле уходит из этого ничтожества, посмевшего прикоснуться к его женщине, к его единственному смыслу жизни. Его ногти уже начали впиваться в кожу Калеба, оставляя глубокие борозды, когда в его затуманенном яростью сознании всплыл тихий, захлебывающийся от слез и мольбы голос Вивьен. Ее просьба была единственной тонкой нитью, которая удерживала его от последнего, смертельного рывка.

Он замер за долю секунды до того, как хрящи в горле Калеба должны были окончательно сломаться под давлением его пальцев. Тяжело и хрипло дыша, Дамиан медленно разжал пальцы и с отвращением оттолкнул обмякшее, залитое кровью тело в сторону, словно кучу мусора.

— Слушай меня внимательно, тварь, — прошипел он, склонившись к самому уху Калеба, который едва мог сфокусировать взгляд. — Если я еще хоть раз увижу твою тень рядом со своей женой... если ты хотя бы посмотришь в ее сторону или произнесешь ее имя своим поганым ртом... я не буду больше останавливаться. Я вырву твое сердце раньше, чем ты успеешь осознать, что умер. Живи и помни это каждую секунду. Сегодня она сама, своей милостью, подарила тебе жизнь. Больше подарков от судьбы не будет.

Дамиан медленно выпрямился, оправил рукава своей рубашки, не обращая внимания на разбитые в кровь костяшки пальцев и пятна на манжетах. Он вышел из дома, не удостоив поверженного врага даже последним взглядом.

Когда он сел в машину, Вивьен забилась в самый дальний угол заднего сиденья, обхватив себя руками. Она выглядела такой маленькой и беззащитной, что у Дамиана снова сжалось сердце. Он не сказал ни слова, они сейчас были бы лишними и пустыми. Он лишь резко нажал на газ, и автомобиль, взрывая гравий под колесами, рванул прочь от этого проклятого места. Всю дорогу до города в салоне царила тяжелая, гнетущая и звенящая тишина.

Дамиан сжимал руль с такой силой, что кожаная оплетка жалобно стонала под его пальцами. Вивьен неподвижно смотрела в окно, видя только расплывающиеся огни встречных машин. Она была полностью опустошена, выжата досуха. Весь ее прежний мир, все ее иллюзии о хороших людях и плохих монстрах окончательно превратились в пепел.

Они оказались в пентхаусе, когда город начало заволакивать грозовыми тучами и расцвеченную миллионами искусственных огней. Как только тяжелая входная дверь с тихим щелчком закрылась, отсекая их от остальной вселенной и всех угроз, Вивьен не выдержала. Она сделала шаг навстречу Дамиану и сама, со стоном, полным невыносимого отчаяния, прижалась к его широкой груди. Все те слезы, что она сдерживала в машине, все то напряжение, что разрывало ее изнутри последние часы, наконец-то прорвалось наружу мощным потоком.

Дамиан, не раздумывая ни секунды, подхватил ее на руки. Она казалась ему сейчас такой хрупкой, почти невесомой, словно была сделана из тончайшего, надтреснутого стекла. Он донес ее до огромного дивана в гостиной, сел сам и осторожно устроил ее у себя на коленях, крепко, но бережно прижимая к своему телу. Его руки, которые только что сеяли разрушение и боль, теперь были самыми нежными на свете. Он мерно и успокаивающе гладил ее по спутанным волосам, по вздрагивающим плечам, позволяя ей излить всю ту боль и весь тот первобытный ужас, что она пережила в доме Калеба.