Книга Его личное безумие, страница 75 – Людмила Черныш

Самым странным и пугающим было то, что он почти ничего не спрашивал у нее самой. Он совершенно не интересовался ее желанием, ее мнением о сегодняшнем меню или просто тем, как она себя чувствует после этой тяжелой, фактически бессонной ночи. Он просто молча делал то, что считал нужным и правильным. Пытался ли он таким образом казаться ей сильным и уверенным в себе мужчиной? Или же он просто наконец-то, почувствовав близость победы, показывал того, кем он является на самом деле, когда маска понимающего друга больше не была ему нужна для прикрытия?

По сравнению с тем, как они вчера спокойно и глубоко провели время с Дамианом, само присутствие Калеба в квартире почему-то физически душило. Воздух в комнатах казался липким и тяжелым, а общая атмосфера вызывала лишь внутренний холод. От него все время подсознательно хотелось отстраниться, отойти как можно дальше в другой угол или вовсе попросить его немедленно уйти. Но Вивьен понимала, что она должна честно доиграть эту игру до самого конца. Она была просто обязана дать ему этот полноценный шанс, чтобы потом, спустя долгие годы, не мучить себя сомнениями в правильности своего пути.

Весь их совместный завтрак прошел в бесконечных и утомительных монологах Калеба. Он взахлеб рассказывал о своей сложной работе в полиции, о каких-то новых запутанных делах, о своих мелких успехах и грандиозных планах на их общее совместное будущее. Он уверенно говорил о том, в какой именно престижный район они скоро переедут, какую новую машину купят, даже не поинтересовавшись, что она сама думает по этому поводу.

Он выстраивал их воображаемую жизнь так, словно Вивьен была лишь безгласным и покорным приложением к его планам. Девушка не возмущалась и не пыталась его перебивать. Она намеренно позволила ему показать всю свою скрытую сущность, мастерски создавая иллюзию того, что она со всем согласна и полностью принимает его лидерство.

— Ты ведь понимаешь, что со мной тебе будет безопасно? — спросил он, внезапно прервав свой рассказ и в упор посмотрев на нее поверх чашки с кофе. — Я закон. Я порядок. Со мной тебе не придется прятаться по углам и ждать, когда за тобой придут люди из прошлого этого ненормального богача. Я дам тебе имя, которое защищает, а не привлекает пули.

Вивьен лишь молча кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается от этой заботы, больше похожей на тюремный устав.

Весь день прошел под знаком этого странного, изматывающего напряжения и внутреннего холода. Любое случайное касание Калеба, когда он просто передавал ей кружку или пытался по-хозяйски приобнять за хрупкие плечи, вызывало у нее неприятную, почти физическую дрожь отвращения. Ей нестерпимо, до слез хотелось закрыться в своей спальне на крепкий замок и просто побыть в спасительной тишине. Она совершенно не чувствовала от него того глубинного, природного тепла и трепета, который буквально исходил от Дамиана.

Когда на улице снова послышались отдаленные, ворчливые раскаты грома, остатки вчерашней мощной бури, Калеб лишь раздраженно и зло поморщился, глядя на окно.

— Опять эта чертова, ненормальная погода, — проворчал он, нервно и ритмично постукивая пальцами по деревянному столу. — Только мешает мне сегодня. В такой грохот даже поговорить нормально невозможно, вечно приходится повышать голос.