Книга Секретарь мрачного графа. Ошибки не прощаются, страница 15 – Наталия Ники

Суровой Лары, моей напарницы, а по совместительству и надсмотрщицы, я не видела с самого завтрака, поэтому под «мы» подразумевалась только я. Пришлось кивнуть – лишние вопросы здесь не любили.

Утерев пот со лба, в полном изнеможении я прислонилась к высоким стеллажам, на которых большие банки с ингредиентами перемежались с мисками, ступками и другой посудой. Реторты, весы и тигли стояли на отдельном длинном столе.

Коморка была совсем небольшая, и поэтому свободного места нам с Ларой оставалась немного, учитывая ее габариты. А еще моя напарница не особенно любила мыться, что вкупе с теснотой делало условия труда буквально невыносимыми.

Я вздохнула — поясница горела, словно в нее налили расплавленного свинца, а это был лишь третий мешок из восьми. Джон обычно привозил их все сразу на тележке и вываливал у порога. Мы же вдвоем с Ларой проверяли, что сырье хорошее, а потом загружали его в огромную машину. Та с довольным гулом его пережевывала и, скрипя всеми своими внутренностями, отправляла дальше, к другим работникам, — для очистки и смешивания. И, конечно же, для добавления волшебной капли. Но это было уже не в нашем цеху, как скупо объясняла мне Лара.

В первый день на фабрике я встретила Нору, к которой меня поначалу подселили в комнату.

Девушка сидела на подоконнике возле раскрытого окна. По голым плечам струились волнистые волосы, а из-под шелковой комбинации виднелся краешек ажурных чулок.

Удостоив меня коротким взглядом, Нора сразу отвернулась к окну:

— Здесь цех для наседок, на мужа и не рассчитывай, если тебе, конечно, не приглянется неоттесанный болван Джон, – Послышался ее низкий грудной голос. – Все интересные мужчины в Цехе Развития, а граф последний раз был здесь месяц назад.

Я замерла в дверях, прижав к себе саквояж.

— Я и не ищу, — только и сказала я.

Она бросила на меня заинтересованный взгляд из-под накрашенных ресниц.

— Вот как? Трудэ та еще трарова ящерица.

Я расхохоталась. А ведь и правда. Ящерица — вот кого мне напоминила начальница цеха, Хельна Трудэ. Худая, с широко-расставленными глазами и плоским лицом.

От ее немигающего взгляда у меня нервно чесалась кожа. Мне казалось, что вот-вот и она спросит, едва размыкая тонкие губы:

«Так что там с вашими рекомендательными письмами, Гроуэл?»

Хорошо хоть, что она не обнюхивала меня, как Вофе. Наверное, можно было считать, что с начальством мне повезло.

Честно говоря, тот разговор с управляющим произвел на меня неизгладимое впечатление. Доктор Рэдклиф, который вызвался проводить меня к Трудэ, потом сделал все, чтобы сгладить шок от управляющего: он рассказывал забавные истории из жизни замка и его обитателей, начиная с первого из графов Нолорано. Тщетно. В каждом углу темного, поросшего паутиной замка мне виделось чудовище с красными глазами.

Но кое-что я запомнила. Насколько я могла судить, история Нолорана мало чем отличалась от других историй аристократических семей: постепенное угасание древнего рода после того, как Адар свернул на путь прогресса, и новой знатью стали владельцы шумных заводов и громких газет.

Все, что осталось у некогда богатой семьи – это замок Нолорано, в то время как все другое имущество — поместье на берегу моря, столичный дом, — уже давно были распроданы.

И сгинуть бы славному роду Налорано в неизвестности, если бы не последний из них — Николас Нолорано, который проявил неожиданные блестящие способности в науке. Он с отличием закончил Пратскую академию, стал там профессором.