Книга Милфа для генерала дракона, страница 23 – Кристина Юраш

Карета с глухим стуком встала на ровное место, освободив проезд.

Лагерт опустил руки. Отряхнул ладони от пыли. Поправил манжеты, которые чудом уцелели. И только потом посмотрел на меня.

Я была готова его убить. Голыми руками. Вонзить ногти в горло. Прямо сейчас, при свидетелях.

— Осада закончилась. Вы проиграли, мадам! — холодно заметил он. Его голос был чуть ниже, чем обычно. С той самой вибрирующей нотой, от которой у меня по спине бежали мурашки.

— Нет! — в ярости выпалила я, забыв про свидетелей. — Я не принимаю поражения! Не от вас! Никогда!

— Жаль. Поражение вам к лицу, — заметил он, надевая на руки перчатки.

Я шагнула к нему, нарушая все мыслимые границы приличия. Он шагнул ко мне. Мы остановились почти вплотную. Настолько близко, что я почувствовала исходящий от него неестественный, звериный жар. Настолько близко, что впервые за все эти дни увидала то, что он так тщательно прятал.

Усталость.

Глубокую, черную, разъедающую. Тени под глазами залегли так глубоко, что лицо выглядело изможденным. Веки были покрасневшими, губы сухими и плотно сжатыми. Несколько дней он тоже не спал. Несколько дней он тоже жил на чистом адреналине и горе.

Эта мысль неожиданно ударила меня сильнее, чем его слова. Она разозлила меня до дрожи. Потому что она ломала мою идеальную картину мира, где он был бездушным монстром, а я — единственной жертвой.

— Вы думаете, это победа? — прошипела я, глядя прямо в его серые, ставшие почти черными глаза.

— Нет, — заметил Лагерт с холодным высокомерием.

— Тогда зачем? Зачем вы это сделали? — разозлилась я окончательно, указывая рукой на карету.

— Потому что вы мешаете проезду, маркиза, — спокойно произнес он.

— И только? — я почти выплюнула эти слова.

— И только.

Лжец. Я чувствовала это каждой клеткой своего тела. Но доказать не могла.

Мы смотрели друг на друга. Секунда. Две. Пять. Воздух между нами сгустился, наэлектризовался от ненависти и чего-то еще, темного и пугающего, чему я не хотела давать имени. Седой генерал позади нас кашлянул, явно собираясь вмешаться, но Лагерт даже не шелохнулся.

А потом он произнес. Тихо. Так, что услышала только я:

— Вы хотите видеть ребёнка? — произнес Лагерт, глядя сначала на меня, а потом на родственников.

Мир качнулся. Земля ушла из-под ног. Сердце ударило в ребра так сильно, что в ушах зашумело, а в горле встал ком.

— Да, — выдохнула я, боясь, что если скажу громче, он передумает.

— Хорошо.

Что? Что значит «хорошо»? Мне готовится к новой осаде?

— Что? — я моргнула, чувствуя, как глупо это звучит.

— Я сказал: хорошо, — повторил он, не отводя взгляда.

Теперь уже растерялась я. Я перевела взгляд на седого генерала — тот поднял седую бровь, явно разделяя мое недоумение. Но Лагерт смотрел только на меня. В его глазах не было тепла. Не было примирения. Там был холодный, расчетливый огонь.

— Вы можете остаться в доме, — произнес он, но при этом смотрел не на меня, а на своих родственников, которые наблюдали за этой сценой.

Мир качнулся во второй раз.

— Да неужели? — хмыкнула я, понимая, что как только родственники уедут, генерал может изменить свое решение.