Книга Хозяйка брошенного замка. Новая жизнь после развода, страница 88 – Анастасия Пенкина

Но оставаться в замке и делать вид, что ничего не случилось, оказалось сложнее, чем я думала.

Под благовидным предлогом, что мне нужно собрать еще ивовой коры и мать-и-мачехи, я ушла в лес. Нужно было выдохнуть и дать голове остыть.

Я шла, не разбирая дороги. Ноги сами несли вперед, подальше от замка, от Фелисити, от ее фальшивых слез и улыбок.

Не сразу я поняла, что вновь забрела слишком далеко. Лес здесь был другим, деревья стояли плотнее, стволы толще, под ногами пружинил влажный мох.

Лачугу я заметила не сразу. Она будто вросла в землю или выросла прям из нее, как гриб. Старая, с просевшей крышей, покрытой мхом и травой. Маленькие окна светились тусклым, желтым светом.

Ноги сами понесли меня к ней. На чье-то жилье в лесу я наткнулась впервые.

Я постучала, но ответом мне была лишь тишина. Я потопталась у низкой двери, попыталась заглянуть в окно, но оно было мутным, заросшим паутиной.

Скрипнула дверь, и на пороге появилась старуха. Та самая, что говорила мне тогда в лесу: «Ты ищешь слишком далеко».

— Заходи, — буркнула она, будто ждала.

Внутри лачуги было тесно, но тепло. Пахло травами, дымом и чем-то горьковатым. На топчане, укрытый рваным одеялом, лежал Рик. Он был без сознания, лицо бледное, на лбу выступила испарина.

Тот самый светловолосый, молодой оборотень!

На груди, сквозь разорванную рубаху, виднелись раны от когтей Корвина. Они не заживали, края покраснели, кожа вокруг набухла, из глубины сочилась мутная жидкость.

Я подошла ближе.

— Что с ним?

Старуха возилась у стола, растирая в глиняной ступке что-то сине-зеленое. Не обернулась даже.

— Где-то пакость нашел, — проворчала она. — Глупый мальчишка. Будто не учили: не твое — не подбирай. А рана свежая, это всегда слабое место.

Я не поняла, о чем она, к ране присоединилась инфекция? Но переспрашивать не стала.

Старуха набрала мази на пальцы и подошла к Рику. Я смотрела, как она втирает ее в раны. Запах был резкий, землистый, с кислинкой. И казался очень знакомым. Я принюхалась и поняла где встречала его. В пакете с завалявшимся куском хлеба. В прошлой жизнь…

Основным ингредиентом странной мази явно была плесень.

Вдруг старуха замерла. Повернулась ко мне, прищурилась. Желтые глаза прошлись по мне. Не как по человеку, а будто сквозь меня.

— Что там у тебя? — спросила она требовательно.

— Где? — не поняла я.

— В кармане. Я чувствую.

Я похолодела. Мешочек. Я сунула его в карман после того, как Кларисса ушла, и так и ходила, уже привыкнув к головной боли.

— Покажи, — велела старуха.

Я не стала спорить. Достала мешочек, протянула ей. Рискованно, она могла обвинить меня в темном колдовстве. Но интуиция твердила, что старухе можно довериться. Да и руки, если честно, действовали быстрее, чем я успела принять решение.

Старуха забрала мешочек, понюхала, поморщилась. Потом развязала узелок, высыпала содержимое на ладонь. Когти, ягоды, корешки, волосы.

— Поганая магия, — сказала она негодуя, и пошла к очагу.

Я хотела остановить ее — вдруг пригодится как улика? — но она уже бросила мешочек и его содержимое в огонь. Пламя лизнуло ткань, содержимое вспыхнуло, запахло горелой шерстью и чем-то сладковатым, приторным.

— Место такой магии в огне, — старуха вытерла руки о фартук. — Не носи больше такое.

Я кивнула, что тут еще скажешь.