Книга Ненужная жена. Лекарь генерала дракона, страница 115 – Александра Мауль

Я не хотел её пугать.

Эта женщина была другой. Беззащитной, слабой, и несмотря на то что в моей природе было заложено слабых давить, я захотел её защищать. Обратиться в зверя, расправить мощные крылья и накрыть её собой, пока внутренняя паника не оставит эту женщину в покое.

— О-отойдите — прохрипела она, выводя меня из ступора, и я поднялся. Сделал несколько шагов назад, позволяя ей спокойно вздохнуть и осмотреться.

Поднял руки так, будто сдаюсь, и заверил, что я не стану её обижать, а она поведала мне, кто такая.

Иномирянка.

Я таких никогда не видел. Но уже был наслышан о том, что в некоторых королевствах моего мира появлялись подобные женщины.

Об истинности я ничего не сказал, сжал кулаки и лишь сообщил, что в свой мир она не вернётся, потому что моя и здесь я как будто проснулся.

Она вскинула подбородок и опалила меня адским огнём потрясающих глаз, жар которого прошёлся по всему телу. Полоснул по животу.

Она определённо была другой.

Женщина моего мира никогда не смотрела бы на меня с таким вызовом, не бросала мне в лицо, что никогда я не коснусь её и не стала бы приказывать мне, чтобы оставил её в покое и не смел решать за неё.

Я молчал, любовался и захлёбывался неведомыми мне прежде эмоциями, погружаясь в совершенно новый мир. Я мог бы её взять, прямо здесь в моей палатки, против воли, просто зажав рот, указать, что она моя и я буду делать с ней всё, что пожелаю. Мой мир позволял мне это, потому что боги даровали мне истинную.

Но я не хотел.

Я до одури возжелал, чтобы этот огонь в глазах никогда не погас и, закрыв глаза, позволил себя помечтать, что однажды, этот горячий коктейль взрывных эмоций будет направлен не против меня.

Улыбнулся, когда представил, как придёт ко мне сама, как будет смотреть не со злостью, а с желанием и любовью.

Вот только у нас ничего не получалось. Иномирянка отказывалась исполнять мои приказы. Жалась под моей доминирующей энергией, но стояла на своём. Мы боролись взглядами, кусались словами, никак не могли найти общий язык. Мы ругались так, что приходилось накрывать мою палатку пологом тишины, иначе мы могли повеселить моих солдат.

Я давил. А она не поддавалась.

Захлёбывалась эмоциями, плакала, а я выдавал неконтролируемую ярость.

Казалось, что иномирянка не чувствует истинности от слова совсем, отчего меня выкручивало. Я был на войне. Она не заканчивалась даже внутри моей палатки.

Пока однажды я не замолчал. Понял: раз она была другой, то и действовать надо иначе. Я перестал давить и требовать, и в каждом её движении и брошенной в порыве обиде фразе, я услышал то, о чём она просила меня. Принять. И я принял. Такую, какая есть.

Тогда спустя два дня она подошла ко мне первая. Проявила заботу и поблагодарила за защиту, еду и тёплую постель. Стало действительно легче, и когда мы поладили, я понял, что до того как впервые увидел её улыбку, звонкий как колокольчик смех и горящие интересом глаза я её просто хотел. Меня топила похоть и инстинкты, и только когда мы начали сближаться по-настоящему, я полюбил. Тонул в ней с каждым днём, а когда однажды ввалился с ранением, утонул окончательно. Она перевязывала мне рану трясущимися руками, а я коснулся её щеки, убрал за ухо прядь волос и провёл костяшками пальцев по шее, находя в её теле, взгляде и шумном вдохе отклик. Она хотела меня, принимала и в день, когда я её впервые поцеловал — ответила. Не по принуждению, не из благодарности за защиту и еду, а по своему желанию.