Книга 500 лет ожидания, страница 25 – Рина Рофи

Я продолжила прорисовывать дальше. Следующий кадр — он держит её за подбородок. Ещё один — она выгибается назад, его губы на её ключице. Я так увлеклась, что забыла обо всём.

Лис замер.

Я почувствовала это краем сознания — он перестал дышать. Просто замер и уставился на рисунок. Янтарные глаза горели.

И вдруг он мурлыкнул. Низкий, грудной звук прошелся по комнате. Совсем не по-кошачьи — глубже, богаче, будто внутри него завёлся маленький мотор, а потом он заурчал и потёрся головой о моё плечо.

Я замерла с пером в руке.

— Ты… ты чего?

Он снова потёрся. Белая шерсть скользнула по моей руке — мягкая, тёплая. Урчание стало громче.

Я сидела неподвижно, глядя на наполовину законченную откровенную сцену, на лиса, который тёрся о моё плечо как огромный кот и понимала — этот зверь только что оценил мою работу. Более того, он ее одобрил.

— О-о-о-о, — протянула я, глядя на лиса. — Ты одобряешь? Не быстро, как думаешь? Может, этот момент перенести на скажем 20 главу и добавить свидание, прогулку под луной по полям, разговоры о жизни? А то сразу в постель — это как-то…

Он фыркнул. Прямо в лицо. Возмущённо. Потом ткнул носом в рисунок — туда, где были самые откровенные кадры. Ткнул настойчиво, требовательно, будто говорил: «Вот это. Оставь. Не порть. Сразу к этому пусть переходят. Зачем тянуть», а потом положил лапы мне на грудь.

Я ахнула, потеряла равновесие и повалилась на пол вместе со стулом. Блокнот отлетел в сторону. Перо покатилось под стол. Я лежала на спине, на старом ковре, а надо мной стоял белый лис. Огромный. Тяжёлый. Его лапы упирались в пол по обе стороны от моих плеч. Янтарные глаза сверлили меня сверху вниз пристально, жадно, не мигая.

Я не могла пошевелиться. Не могла вздохнуть. Только смотрела на него, а он смотрел на меня.

Он наклонил морду ниже. Я зажмурилась, ожидая чего угодно. Рыка. Укуса. Чего-то страшного и дикого.

А он лизнул меня в щёку.

Шершавый язык прошёлся от скулы до подбородка горячий, влажный, неожиданно нежный. И было щекотно. Ужасно щекотно. Я дёрнулась, фыркнула, попыталась отвернуться. А он лизнул ещё раз. И ещё.

И я засмеялась. Прямо под ним — распластанная на полу, с растрёпанными волосами, в сбившейся футболке я хохотала, как девчонка, пока огромный белый лис вылизывал мою щёку, будто я была не человеком, а котёнком, которого нужно срочно умыть.

— Хватит! Хватит! Рэн! Щекотно! Прекрати!

Он остановился. Посмотрел на меня. Янтарные глаза сияли. Я тяжело дышала, всё ещё улыбаясь, и вдруг поняла, я больше не боюсь. Вообще. Совсем.

Вот так, лёжа на полу под огромным белым лисом, с обслюнявленной щекой и счастливой улыбкой, я осознала: кажется, я к нему привыкла. Кажется, он стал… своим.

— Ладно, ладно, — я встала, отряхнула футболку, поправила волосы. — Я поняла. Ты домашний лис. Как кот, просто большой, белый и наглый. Ведь так?

Он отошёл, сел, хвост аккуратно обернул вокруг лап и посмотрел на меня.

Его глаза были сощурены. Янтарные, тёплые, с золотыми искорками. Он не щурился как зверь, который готовится к атаке. Он щурился иначе — мягко, хитро, довольно, будто улыбался самой настоящей лисьей улыбкой.

Я упёрла руки в бока.

— Вот значит как. Домашний. Ручной. Только не говори, что ты ещё и мышей ловить умеешь.