Книга (Не)пара для короля академии. Экзамен на выживание, страница 278 – Александра Воронцова

— То есть? — я прищурилась на этих интриганов. — Все еще могло отмениться, несмотря на ваш «красивый» план?

Лорд Натори вздохнул:

— Адептка Чаргетто, я могу понять, почему вы считаете меня бездушным чудовищем. Правда могу. Но подозревать меня в легкомыслии? Какой прок от вашего участия в операции, если вы не готовы? Это поставит все под удар. И вас саму, и успех дела. И непредусмотрительность мне тоже несвойственна. Разумеется, у меня есть и другой план. Чуть менее «красивый», однако не менее действенный.

Не удержалась от того, чтобы напомнить ректору о его феерическом провале:

— Не знаю, не знаю. Если бы не мое вмешательство во время допроса адептки Ортии, мы могли бы лишиться ценного свидетеля…

Лорд Натори скрипнул зубами, но признал:

— Справедливо. И все же, я способен учиться на собственных ошибках.

Это признание от одного из главных лиц империи дорого стоило.

— Вернемся к вопросу об обвинениях моего отца, — я предпочла не развивать тему. Моральное удовлетворение я получила, а мелочной казаться не хотела. Укол в такое чувствительное место лидванского аристократа как гордость — это маленькая сладкая месть. Оставалось еще щелкнуть по носу Фаджио, и я дождусь удачного момента.

— Вернёмся, согласился дознаватель, снова включаясь в диалог. — Речь шла о том, что вашего отца грамотно подставляли. Все было один к одному: интерес к древней истории и редким артефактам (про коллекцию Иво Чаргетто ходили легенды), изучение соответствующей литературы и, наконец, фактическая возможность это сделать. И даже то, что он претендовал на роль посла Хвисинии, тоже играло против него. В свое время Хвиссинцы пытались и купить артефакт, и выкрасть его.

— Мотив и возможность — это, конечно, весомые вещи, но, — возразила я, — это косвенные улики. Все то же самое можно было сказать и о Монферо. Однако его отчего не заподозрили.

— Все так. Но кое-что все-таки было. Единственной стоящей, но очень важной уликой были магические отпечатки вашего отца на сейфе, где хранилось сокровище. Однако обыск городского дома ничего не дал. Императорский обвинитель предположил, что лорд Чаргетто успел избавиться от артефакта.

Мне слова Фаджио совсем не понравились.

— Если бы все было так прозрачно, вы бы не стали открывать дело заново, — я отказывалась признавать, что папа мог совершить что-то бесчестное.

— Да. По причине не относящейся к нашему вопросу, Кассиан пересматривал документы дела и пришел к выводу, что расследование проводилось недостаточно компетентно. После ознакомления и мне показалось странным, что без внимания оставили некоторые более поздние свидетельские показания и тот факт, что кроме отпечатков вашего отца на сейфе нашлись еще и другие, и они не принадлежали никому из императорской семьи. Их обнаружили, даже несмотря на то, что они были частично перекрыты отпечатки лорда Чаргетто. О чем нам это говорит?

— Мы тут не на экзамене, лорд Фаджио, — отозвался Ренци. — Вы нам и расскажите.

Я с удивлением почувствовала, что улавливаю эмоции Дориэна. И прямо сейчас его раздирали две противоречивые — раздражение и растерянность. Он то и дело бросал на меня вопросительные взгляды, но я не собиралась облегчать ему жизнь.

Определенно я еще донесу до него, как недовольна его самоуправством, а пока пусть помучается.