Книга Вездесущая Зефирка и Дракон в шоколаде - 1, страница 37 – Наталья Шевцова

Однако тот его не слушал, он продолжал.

— Да, кровную клятву дал я! Но вот в чем дело: подохну я, подохнете и вы. Ибо таковым будет мое посмертное проклятие. И отменить его не сможет даже такой умелец как Череп. Даже, если он выпьет мою душу. Наоборот, этим он лишь ускорит собственную кончину. Он идиот, если думал, что я не перестраховался на этот счет! А ты идиот, если поверил ему!

Волк вздохнул и покачал головой. Змей никогда не отличался доверчивостью. Кроме того, он привык полагаться на свой дар. Сейчас же он был на нервах и практически полностью ментально истощен — отсюда и паранойя.

— Змей, остановись! И прекрати себя накручивать! Нет никакого заговора между мной и Черепом! Хочешь, загляни мне в голову, просмотри мои последние воспоминания, только прекрати нести пургу! И, к слову, это ты идиот, если думал, что мы с Черепом не знаем о том, на что ты способен!

Я пробиралась через густые заросли леса, обходя кусты и ветки, которые то и дело пытались зацепить меня за одежду. Зелёная мгла, размытая тенями, шумела вокруг, шуршала под ногами, наполняя тревогой. Ворон летел рядом, иногда садясь на ветку впереди, иногда взлетая, чтобы осмотреть окрестности. Его чёрное оперение сливалось с тенью, делая его почти невидимым. Внезапно он каркнул и сел мне на плечо.

Понимая, что дело вовсе не в том, что он вдруг решил присесть и отдохнуть, я остановилась, прижалась к ближайшему дереву и осмотрелась по сторонам.

— Что ты хочешь от меня услышать? Что я как слепой котенок? Так это ты и без меня знаешь. Как знаешь и то, что демоны по части Черепа и что, если он не сделает то, что должен сделать — я покойник, — донесся до меня чей-то злой голос.

И звучал он совсем близко. Как и второй, уже хорошо знакомый мне.

Сердце бешено застучало у меня в груди, и я инстинктивно потянулась, чтобы выглянуть из-за дерева, но мой мудрый проводник бдел и потому… слегка клюнул меня в шею. И как я подозреваю, слегка мне досталось лишь потому, что иначе я могла не беззвучно выдохнуть «ай», а громко вскрикнуть.

«Ты совсем дура или тебе просто жить надоело?» — недоумевающе-раздосадованным взглядом поинтересовались у меня.

Я втянула голову в плечи. И хотя, пернатый зараз, снова был прав, все равно обиделась и пробормотала себе под нос: — Почему сразу дура? Что уже и посмотреть нельзя? Я ж издали.

Ворон закатил глаза, покачал головой и… посмотрел на меня определённо и явно… сочувствующе. Мол, молчала бы уже… И, возможно, сошла б за умную.

Вслед за чем вспорхнул с моего плеча и полетел вперед, намекая тем самым, что «привал» окончен.

Какое-то время я продвигалась очень-очень осторожно: внимательно смотрела под ноги, чтобы лишний раз не наступить на что-то хрустящее, придерживала попадавшиеся мне на пути ветки и, замирая при малейшем шорохе, прислушивалась к каждому звуку — и, соответственно, очень-очень медленно. Короче, та еще изощренная пытка!

Наконец, ворон снова каркнул. На этот раз уже издали, явно подгоняя меня.

— Сла-аава богу! — выдохнула я и, несмотря на усталость, почти побежала следом за ним.

Поляну я узнала, даже ещё до того, как увидела начерченную на ней пентаграмму. Однако в этот раз внимание моё привлекла вовсе не пентаграмма, а привязанные к деревьям на краю поляны люди: двое мужчин, две женщины и две девочки лет по десять — двенадцать.